Глава 7. Всё тайное становится явным

Колька хотел принести свою добычу домой незаметно, чтобы не сразу показать её родителям, а постепенно – недели за две-три. По его расчётам этого времени как раз хватало, чтобы родители привыкли, особенно мама, которая была противницей любой домашней живности. Поэтому даже тараканы их квартиру обходили десятой дорогой, а если маме вдруг казалось, что в комнату залетала моль, она вскакивала с дивана и долго хлопала в ладоши, пока папа не убеждал её, что собственными глазами видел, как моль с диким криком выпрыгнула из окна.

А при слове «собака» мама бледнела и говорила: «Только через мой труп!», хотя слово «собака» было чуть ли не первым, которое научился выговаривать Коля ещё десять лет назад. Поэтому он дружил со всеми владельцами собак не только своего двора, но и соседнего, и всем владельцам всегда улыбался и говорил «здравствуйте!», только бы ему разрешили почесать за мохнатым ухом. Любил Коля собак, и они его любили, потому что собаке наплевать, сколько человек зарабатывает и есть ли у него машина. Собака нюхом чует – хороший человек или плохой. Рыжий был хороший, поэтому все знакомые собаки с удовольствием лизали его в нос, что в переводе на человеческий означает: «Привет, дружище!».

Но если мама была против простой собаки, то легко можно было представить, что она скажет при виде такого сложного зверя, как бурундук.

* * *
Представили? Только вышло ещё хуже. Вернее, сначала всё было ничего. Двери открыл папа. Увидев берет, прижатый к груди, он удивлённо вскинул брови.

– Пап, это Сенька на улице забыл, – быстро соврал Коля.

– Значит, не по Сеньке шапка, – пошутил папа. – А ты…

– Угу, – не дослушав папу, буркнул Коля и, сбрасывая на ходу обувь, скрылся в своей комнате.

Там он аккуратно отвернул краешек берета и обомлел – внутри никого не было! Не успел он расстроиться, как из кухни раздался истошный мамин крик. Так кричат в минуты смертельной опасности, когда на голову падает потолок или за ногу кусает крокодил.

Колька моментально забыл о своей потере и бросился спасать маму. В дверях кухни он столкнулся с папой, и они немного застряли, теряя драгоценные секунды. Наконец, Колька, как более юркий, протиснулся между дверным косяком и папиным боком и застыл, поражённый увиденным. Мама стояла на табуретке и, не переставая кричать, показывала тапочкой, которая почему-то оказалась у неё в руке, куда-то в угол. Колька перевёл взгляд и обомлел во второй раз. В углу кухни сидел бурундук и с любопытством глядел на маму.

 Bocman7-2Колька тут же подхватил пушистый комочек на руки и от радости чмокнул бурундучка в нос размером со спичечную головку.

– Коля, выброси немедленно! – ещё громче закричала мама с табуретки. – Эта мышь может быть бешеной!

– Мама, это не мышь. Это бурундук…

– Какой ещё «дундурук»? Это огромная жирная мышь. Вася, беги в магазин за мышеловкой!

– Катя, не волнуйся, – сказал папа, бережно снимая маму с табуретки, – зачем нам мышеловка, когда Коля эту мышь уже поймал. И потом мне кажется, что это действительно не огромная мышь, а всего лишь маленькая белка. Так что, сынок, мы ждём объяснений и надеемся, что теперь они будут правдивыми.

– А чего врать? – буркнул Коля.

– Действительно, чего? Ведь ты никогда не врёшь и минуту назад честно рассказал, что Сеня забыл на улице берет. А так как Сеня имеет привычку носить под беретом бурундуков, то становится понятным, как эта зверюга попала к нам…

– Ну, папа… Я соврал нечаянно. Мы его на берегу поймали. А берет я взял, чтобы он не укусил. А он и не думал кусаться. Он добрый…

– Вот сейчас похоже на правду, хотя непонятно, откуда бурундук на берегу взялся. Но это мы ещё обмозгуем, а пока запомни: врать в принципе бесполезно. И знаешь почему?

– Почему?

– Потому что всё тайное становится явным. И иногда так быстро, что маме приходится запрыгивать на табурет.

Bocman7-1

Дальше...


Назад