Глава 9. Человек на приколе

Вот так наш бурундучок попал на птичий рынок. Дело было в субботу, и народу на «птичке» собралось много. Правда, если отбросить продавцов, а с ними кошек, собак, рыбок и попугайчиков, а с ними десятка два настоящих покупателей, не так много и останется. А если учесть, что эти оставшиеся были простыми зеваками, то станет понятным, какая сложная задача стояла перед рыжим Колькой.

К тому же он решил продать бурундука только в хорошие руки, поэтому решительно отказал трём покупателям подряд, не считая одной мамаши с сопливым мальчуганом лет трёх с хвостиком, который у клетки закатил настоящую истерику, истошно выкрикивая: «Хочу ко-ко!»

Пока Колька соображал, что он имеет в виду – котёнка, козлёнка или на горшок, перед прилавком вырос огромный моряк, такой же рыжий, как и он сам, даже сильнее, потому что под носом у моряка росли пушистые рыжие усы. Увидев бурундука, моряк улыбнулся, отчего сразу стало ясно, что такая улыбка может быть только у человека с хорошими руками и, судя по их размерам, так оно и было.

На бурундука моряк тоже произвёл впечатление. Бросив грызть арахис, подвижный зверёк замер по стойке смирно, как юнга перед капитаном, и не изменил позы даже когда клетка очутилась в хороших руках и поплыла сквозь рыночную толпу навстречу манящему морскому шуму.

* * *

Когда тринадцатый капитан увидел бурундука и сказал: «Раз не гадит, пусть живёт!», – боцман Неудахин воспрянул духом и быстренько побежал в каюту. Правда, по дороге он успел сделать замечание матросу Клюеву, который неправильно держал швабру, и матросу Веточкину, который вообще швабры не держал, хотя был обязан.

Bocman9

– Видал зверя? – спросил матрос Веточкин у матроса Клюева, когда широкая спина боцмана скрылась за поворотом.

– Да никакой он не зверь! – вступился за начальника матрос Клюев. – Тебе ж швабру дали, а ты сачкуешь. Вот и получил по справедливости.

– Ну ты, Клюев, даёшь! Я ж не боцмана имел в виду, а хомяка. Интересно, что он с ним делать будет? Может, заставит палубу драить?

– Дурак ты, Веточкин, и дураком помрёшь. Какой же это хомяк, когда он бурундук. У нас их за деревней много было. Смешные…

– А мне что хомяк, что бурундук, что суслик – всё мелочь пузатая! От зверей вообще толку никакого, особенно от комаров. Вот машины – дело другое. Да что ты понимаешь, деревня!

– Подумаешь, кусок железа, а бурундук – душа живая…

– И куда ты на этом бурундуке уедешь? На дуб или на сосну? А на машине можно с девчонками на море рвануть или, лучше, на дискотеку, а то меня от этого моря уже тошнит.

– Не от моря тебя, Веточкин, тошнит, а от твоих мыслей дурацких. И меня уже подташнивать начинает. Так что если не заткнёшься, шваброй по шее получишь. Хочешь?

На это предложение горожанин Веточкин окинул крепкую фигуру своего деревенского напарника матроса Клюева и быстренько заткнулся.

* * *

Тем временем боцман запер дверь своей каюты и открыл клетку. Не зная, как подзывают бурундуков, он защёлкал пальцами и самым тоненьким голоском, который мог позволить его бас, пропел:

– Цып-цып-цып!

Песня бурундучку понравилась. Он навострил ушки и в один скок выскочил из клетки. Потом он быстренько пробежался по боцманской норе, где кроме прикрученного к полу стола и койки ничего не было. Нет, был ещё небольшой сундучок, тоже прикрученный к полу на случай шторма. Такие сундучки моряки называют рундуками. В рундуке боцман хранил свои вещи, которых было ровно столько, чтобы туда поместиться, то есть совсем немного. А зачем боцману много? Ведь он не раз видел стоящие на приколе старые корабли, с ног до головы обросшие ракушками. А ведь и человек, который обрастает вещами, тоже становится на прикол, ведь с телевизорами, холодильниками и двумя шкафами одежды не очень-то разбежишься. Поэтому у боцмана, кроме смены белья и запасной тельняшки, ничего не было. Не хотел он стоять на приколе, а хотел ходить по морям, как говорится, сегодня здесь, а завтра там…

* * *

Набегавшись, бурундук прыгнул на рундук и сладко зевнул. А, может, не зевнул, а улыбнулся? Ведь ротик у него был таким маленьким, что им хоть зевай, хоть улыбайся – получалось одинаково. Назевавшись и наулыбавшись, бурундучок лёг на крышку, накрыл себя хвостиком и уснул. Он спал, а боцман смотрел на него и тоже улыбался, так как понимал, что если бурундучок спокойно спит в его каюте, значит, бурундучку в его каюте хорошо!

Дальше...



Назад