Глава 10. ФИО

С появлением друга жизнь у Неудахина пошла веселее. Из-за этого к лицу боцмана приклеилась детская улыбка, которая, несмотря на его суровый вид и кулаки величиной с дыню, очень ему шла. А чего ему было не улыбаться, если теперь после тяжёлых вахт его ждала не пустая каюта, а живая душа, к которой он спешил, чтобы поговорить по душам, да ещё подсыпать орешков и подлить водички. 

Bocman10-1

Вскоре эту улыбку заметили все, даже тринадцатый капитан. Это его несколько обеспокоило. Ведь одно дело иметь на борту простого неудачника и совсем другое – неудачника улыбчивого. Поскольку улыбчивый неудачник – это всё равно что лёгкая гиря или твёрдая подушка, то есть вещь совершенно несуразная. А несуразностей тринадцатый капитан не любил и всячески с ними боролся. Только как, скажите, бороться с улыбкой на лице? Разве что скормить боцмана акулам, но корабль без боцмана – это ещё большая несуразность, чем утюг вместо спасательного круга.

Поэтому тринадцатый капитан, будучи мудрым человеком, выбрал единственный доступный способ борьбы. А именно, при встрече с улыбающимся боцманом он резко отворачивался и смотрел в сторону. Хотя прекрасно знал, насколько опасно смотреть в сторону на корабле, что и подтвердил на деле, свалившись в открытый палубный люк. Хорошо хоть там лежали спасательные круги, а не утюги…

Bocman10-2

Так и остался боцман с улыбкой, к которой все быстро привыкли и вместо того, чтобы обращать внимание, стали внимательнее смотреть себе под ноги. Да и улыбался боцман, в отличие от некоторых, не без причины. Ведь бурундучок оказался отличным другом. А что такое на корабле быть отличным другом? Это не надоедать другому. Ведь моряки вынуждены плавать вместе не один месяц. И никуда от этого не деться. На берегу проще: надоел тебе кто-то, а ты сел в трамвай и уехал куда подальше. А по кораблю трамваи не ходят. Вот и приходится месяцами терпеть, как кто-то за обедом с противным свистом в себя макароны всасывает. Поначалу оно, конечно, ничего, но потом этот свист начинает ночью сниться. И вот в один прекрасный день тарелка с макаронами оказывается на голове свистящего вместе с подливкой и котлетой.

Это называется – лопнуло терпение! Хотя, по правде говоря, в моряки и космонавты берут людей с крепкими нервами, но иногда всё же бывает… А вот пушистый зверёк боцмана совсем не раздражал. Орешки он грыз аккуратно – не чавкал и в животе у него не бурчало. К тому же бурундучок был отличным собеседником. Он никогда не перебивал боцмана, даже когда тот полчаса рассказывал, чем отличаются баки от бакенов. Кстати, если кто не знает, то отличаются они всем, потому что баки – это волосы, растущие на щеках, а бакены – плавучие знаки для обозначения глубин и мелей.

* * *

Одно было неудобно – у зверька не было фамилии, имени и отчества, что сокращённо называется музыкальным словом ФИО. Это был непорядок! Ведь боцман как начальник палубной команды привык, что у каждого члена экипажа есть ФИО. Значит, и у бурундучка должно быть! Причём не простое, а морское!

Недели полторы Борис Неудахин придумывал разные морские имена. И тут же их браковал. Первым он забраковал имя «Ахтерштевень», а последним «Гак». Потому что первое плохо выговаривалось и к тому же означало заднюю часть киля, которого у бурундука не было и в помине. А второе выговаривалось хорошо, но означало крюк, на который упитанный бурундучок нисколечко не походил.

Долго бы мучился Неудахин, если бы однажды не догадался, что в слове «бурундук» спрятались сразу два морских имени: «Бурун» и «Рундук». Буруном моряки называли пенистую волну, разбивающуюся у скал, а рундуком был тот самый сундучок, на котором бурундучок любил вздремнуть после вкусного обеда.

– А что, неплохо! – сказал сам себе боцман. – Бурун по фамилии Рундук. Так и запишем!

Однако записать не получилось, поскольку для полного ФИО не хватало отчества. Борис Неудахин на секундочку задумался, а затем, отбросив сомнения, решительным почерком вывел:

– Бурун БОРИСОВИЧ Рундук!

Дальше...



Назад