Глава 9. Краповый берет

02 drakaС недавних пор начальник службы безопасности строительного треста «Избавитель» начал испытывать непонятную тревогу. И хотя это была ещё не сирена, а тихий звоночек, но Константин Фёдорович Самохин, бывший майор спецназа, не преминул поделиться с Генеральным своими опасениями.

Нет, он бы не стал торопиться, не собрав достаточной информации для подтверждения смутных догадок, но сегодняшняя встреча с Барабашом всё ускорила. Вообще-то, с первым заместителем Генерального Самохин встречался каждый день, однако нынче всё вышло слишком нестандартно, чтобы не обратить на это внимания. А уж вниманию бывшего спецназовца могли бы позавидовать такие внимательные люди, как Шерлок Холмс, Джеймс Бонд и патер Браун. Ведь майор был не просто бывшим – он был Краповым Беретом! А этот знак отличия носят пожизненно, то есть до первой пули, которая сумеет пробить бронежилет…

* * *

В общем, не успел Самохин войти в приёмную, как в его железное плечо на полном ходу врезался первый заместитель, выскочивший из кабинета Генерального, как из раскалённой парной.

– Что это с ним? – спросил Самохин у секретарши Зиночки, когда Барабаш на всех парах вылетел в коридор.

– Не знаю, Может, забыл дома утюг выключить? А может, живот скрутило… Ой, простите, случайно вырвалось! – покраснела Зиночка, но совсем не от своей детской наивности, а от того, что всегда краснела при виде статной фигуры майора.

– Да, подгнило что-то в Датском королевстве…

– В каком королевстве? – переспросила Зиночка.

– В Датском. Не волнуйся, деточка, – это далеко, но Шекспира как-нибудь почитай. Шекспир – зарядка для мозгов, а зарядка – вещь полезная, особенно для тех, кто носит каблуки высотой с табуретную ножку.

– Ну, вы скажете… У меня каблуки всего одиннадцать сантиметров, я линейкой мерила.

– Если линейкой, тогда другое дело, – улыбнулся майор. – Так я зайду, не возражаешь?

– Константин Фёдорович, что за вопросы? Вам вход всегда открыт – приказ Окунева.

Но несмотря на приказ, Зиночка всё-таки нажала кнопку селекторной связи и быстро проговорила:

– Максим Игоревич, к вам Самохин.

* * *

– Здоров, Костя! – шагнул навстречу хозяин кабинета.

– И ты, Макс, не болей! – пожал протянутую руку Самохин.

Такое приветствие не было фамильярностью, поскольку многолетняя дружба позволяла обходиться без лишних церемоний, естественно, когда рядом не было посторонних. Хотя отношения первого лица крупного стройтреста и главного охранника были даже больше, чем дружба. Это было кровное братство, причём не в переносном, а в прямом смысле.

…Когда на сломе застойных 80-х и смутных 90-х Самохин ушёл в отставку, не желая участвовать в разгонах мирных демонстраций, ему пришлось туго. Деньги обесценились, нормальной работы не было, семья имелась. Чтобы как-то выжить, майор, так и не примерив подполковничьих погон, устроился в охрану одной новоиспечённой фирмы. В принципе, для Крапового Берета работа – не бей лежачего. Однако уже на третий день Самохину вручили пистолет со сбитыми номерами и повезли на пустырь, где его фирмачей ждали другие фирмачи для решения каких-то наболевших вопросов. И хотя обошлось без перестрелки, Самохин тут же уволился. Он на дух не терпел бандитов и не собирался марать свой краповый берет в их разборках. Так что пришлось майору поработать и сторожем, и маляром, и даже сборщиком детской мебели. Возможно, эта борьба за выживание продолжалась бы по сей день, если бы однажды…

* * *

…Однажды, подкачав шины старенького мопеда, сборщик детской мебели отправился порыбачить на Самару и по обыкновению остановился в глухом местечке, где ещё в начале лета прорубил в густых зарослях узкий проход к воде. Из-за любви к тишине и нелюбви к пустым разговорам Самохин предпочитал рыбачить в одиночку, но в этот раз в одиночку не получилось. Не успел он забросить удочку и оценить игру солнечных бликов на стеблях камыша, как где-то наверху заурчал мотор и тут же смолк.

– Максим, смотри, какая тихая полянка… – раздался звонкий женский голос.

«Конечно, тихая, но только до первой песни», – подумал майор, жалея, что праздник кончился так быстро.

Однако тут же понял свою ошибку: ведь к женскому голосу добавился только мужской – и всё! Песен тоже не последовало, потому что вместо песен женский голос начал читать стихи, которые так здорово рифмовались с тишиной и солнечными бликами, что Самохин передумал уходить. И хорошо, что не ушёл, потому что минут через пятнадцать поэтическую идиллию сменил трёхэтажный материализм.

* * *

Что там случилось, майор не видел да и не мог: ведь тихая полянка лежала на макушке крутого берега и по периметру поросла густыми кустами. Но опытному спецназовцу слух вполне заменяет зрение, поэтому по долетающим звукам Самохин легко нарисовал картинку происходящего.

А произошло следующее: на лирическую парочку наткнулась другая парочка, имевшая представление о лирике исключительно по одеколону с поэтическим названием «Ландыш». В общем, это были два здоровенных лба, изрядно разгорячённых вином и потому весьма агрессивных. Жажда приключений так и пёрла из них в виде нечленораздельных слов и весьма членораздельных ругательств.

– В чём дело? – спросил напряжённый мужской голос, видимо, принадлежавший Максиму. – Тут, если вы заметили, женщина…

«Зря напрягается, – отметил про себя майор. – Выдаёт свой страх, а страх – это уже поражение».

В ответ раздалось пьяное ржание, после чего один из лбов заорал на весь лес:

– Пацаны, давай сюда – тут ж-ж-женщина!

Наверное, пацаны бродили неподалёку, потому что полянка тут же наполнилась гомоном и новой порцией ругательств.

– Юля, быстро в машину! – тихо сказал Максим, но его услышали.

– Зачем в машину, когда на поляне самый смак! – расхохотался хрипловатый, но весьма уверенный голос, видимо, принадлежавший вожаку пьяной своры.

– Юля, иди ко мне, я добрый, – подтявкнул первому голосу второй.

– А ты, мужик, не дёргайся – на перо наскочишь, – по-блатному растягивая слова, прошипел третий.

– Хребет, не марай нож, нам ещё колбасу резать, – хохотнул четвёртый.

– Зачем нож, мы его и руками порвём, – добавил пятый.

– Ребята, вы что? – чуть не плача быстро заговорила Юля. – Мы вам денег дадим. А хотите, машину забирайте… только отпустите… ну, пожалуйста…

– Умная баба, – с издёвкой перебил её вожак. – Только тачка, и без того, считай, наша. Хребет, придержи мужика, а я с умной пока разберусь. Люблю умных…

На полянке послышалась возня, потом звук глухого удара и хрип.

«Пора!», – сказал сам себе майор и с ловкостью кошки взбежал по крутой глинистой тропке. Наверху он увидел картинку, которая мало отличалась от уже нарисованной. Разве что лбов оказалось не пятеро, а семеро.

– А это чё за чмо? – процедил сквозь зубы вожак, смерив взглядом ненужного свидетеля.

И действительно в своей выцветшей брезентовой куртке, пузырящихся на коленях штанах и грязных резиновых сапогах Самохин вполне мог сойти за чмо, что в переводе на нормальный язык означает «человек морально опущенный», или, по-простецки, «ханыга».

– Слон, гляди, какой у него прикид дерьмовый. Видать, недавно из выгребной ямы вылез, – осклабился Хребет.

– Так засунь его обратно! – огрызнулся неохватный Слон и, тяжело переступив через неподвижно лежащего на земле Максима, направился к Юле.

Но проходя мимо невесть откуда взявшегося ханыги, он вдруг запнулся и… рухнул на землю. Поначалу никто ничего не понял и никак не связал упавшего Слона с потрёпанным мужичком, который вроде и не переменил позы. Но что-то в нём всё-таки изменилось. Скорее всего, взгляд. Он стал сосредоточенным и острым. Первым на этот взгляд напоролся Хребет, когда бросился на помощь вожаку, выхватывая на ходу нож. Но он опоздал: Краповый Берет уже начал работу по зачистке территории.

* * *

Работа была привычной, и майор выполнял её с методичностью отлаженной газонокосилки. Только в отличие от неё, Самохин работал бесшумно. При этом он не прыгал и не молотил воздух ногами как это делают киношные мастера единоборств. Напротив, его движения были крайне экономны, как у классного гитариста, пальцы которого впустую не летают по грифу, но всё равно извлекают такие быстрые и точные звуки, что дух захватывает. Вот и от скупых движений Крапового Берета захватывало дух да так сильно, что через сорок пять секунд земля была усеяна почти бездыханными телами, хотя сам майор дышал так же ровно, как и перед началом схватки.

Когда же всё закончилось, Самохин быстро отыскал в машине аптечку и умело сделал перевязку окровавленному Максиму, которому одним зверским ударом сломали челюсть. Короче, ребятки оказались ещё те, и неизвестно, чем бы дело кончилось, если бы майор решил порыбачить в другой день.

А так обошлось сравнительно малой кровью. К тому же Константин Фёдорович прямо с поляны позвонил своим друзьям-товарищам, и через полчаса все его спарринг-партнёры были загружены в полицейский автобус в положении лёжа. Но лежали они не долго, потому что через месяц их посадили. Но исключительно в познавательных целях, чтобы сидя на нарах они усвоили одну правильную мысль, вбитую в их лбы Краповым Беретом.

А именно: «На силу всегда сила найдётся!».

Читать дальше


Назад в СОЧИНИТЕЛЬ

Назад в ДОМАШНЮЮ БИБЛИОТЕКУ