Глава 38. Звёзды в зелёнке

06 star

Дача Радзецкого находилась в посёлке Зелёный Ключ на берегу крохотной речушки с аптекарским названием Зелёнка. Однако местные знатоки утверждали, что правильно говорить – Зелейна, а в Зелёнку речка превратилась для простоты, которая, как известно, хуже воровства. Зелейна же происходит от зелейника, то есть лекаря, который лечит всякими зельями. Эта версия имела основания, потому что поля и леса вокруг Зелейны-Зелёнки издавна славились целебными травами и кореньями, не говоря уже про клюкву и дикий мёд.

Всё это рассказал учитель поселковой школы, представившийся по молодости Мариком, без положенного учителям отчества. Майор подхватил Марика на выезде из города, где тот сначала пугал попутные машины огромным рюкзаком за спиной, а потом долго провожал их печальным еврейским взглядом.

Выслушав краткий курс истории Зелёного Ключа и окрестностей, Самохин спросил:

– А вы, случаем, Радзецкого не знаете?

– Архитектора? Да кто ж его не знает! Ведь это наша главная достопримечательность. Савелий Игнатьевич свою дачу под терем оформил, а на крыше деревянного конька поставил. И не купленного, а своей работы! Теперь все приезжие туда ходят.

– Зачем?

– Фотографироваться! А у новобрачных – это обязательный пункт программы. Они даже примету придумали: если на заборе сидит Изольда, значит, брак будет счастливым. А если нет…

– …то это значит… – подхватил майор, потому что Марик сделал специальную паузу и ждал ответной реплики.

– Что хозяин ещё не приехал! – выдохнул учитель и рассмеялся. – Ой, ой, остановите! Чуть школу не проскочили.

И действительно проскочить это неприметное одноэтажное сооружение было нетрудно. Поймав удивлённый взгляд своего спасителя, Марик понимающе кивнул:

– Мы тут уже не работаем. В этом году всех детей переводят в Васильковку. Будут туда на автобусе возить, как в Америке, если бензина хватит… – говоря это, Марик пытался надеть на узкие плечи раздувшийся заплечный мешок.

А что у вас, ребята, в рюкзаках? – не удержался майор от цитаты из давней туристской песни.

– Глобус. Старый залило, когда крыша над кабинетом протекла, вот он и расклеился. А я как раз деньги за травяной сбор получил и… – тут Марик смешался и умолк.

– И вы на них купили земной шар! – пришёл на помощь Самохин. – Что ж, неплохое вложение капитала.

– Да какой там капитал! – вконец смутился учитель. – Так, копейки…

– Но не каждый тратит их на школьные глобусы, – не согласился майор и вдруг совсем не к месту спросил: – А звёзды в Зелёнке отражаются?

– Ещё как! Звёзд у нас много, потому что заводов нету. Мы летними ночами с учениками на берег выходим, и изучаем звёздную карту прямо на небе!

– Тогда сделаем небо ближе! – воскликнул Краповый Берет.

– Это как? – удивился Марик.

– А вот так! – ответил майор и достал из багажника цейсовскую подзорную трубу с тридцатикратным увеличением, которую всегда возил с собой. – Держите! Сейчас только штатив отыщу: он кажется под коврик завалился… И не пытайтесь отказываться, потому что это не вам, а детям…

– Спасибо! – пролепетал учитель, и, схватив подарок, вприпрыжку бросился к бывшей школе.

Но как его не переполняло счастье, у входа он остановился и прокричал:

– Через два дома повернёте налево, а там всё время прямо, пока не увидите терем с коньком!

* * *

Сев в машину, Самохин задумался. Думал он о том, что всё как-то нескладно получается. Ведь совершенно невозможно представить, что Савелий Игнатьевич мог так долго притворяться. Ну, невозможно всю жизнь делать добрые дела и одновременно вынашивать разбойные планы. Человеческая психика с таким давлением не справится и непременно выпустит пар наружу. И тогда тайное станет явным, «…ибо всякое дерево познается по плоду своему, потому что не собирают смокв с терновника и не снимают винограда с кустарника». Эти слова из Евангелия от Луки майор знал на память и часто примерял их к людям, с которыми ему приходилось сталкиваться по роду службы. Вот и сейчас, вспоминая восторженные рассказы Максима Окунева, он всё больше убеждался, что Радзецкий в этой игре, скорее всего, подставная фигура. Иными словами, кто-то его подставил, а майор поверил, что Чалый звонил Савелию Игнатьевичу. На самом же деле Чалый мог звонить совсем другому человеку, у которого каким-то образом оказался телефон Радзецкого.

Тут Самохин прервал свои размышления, потому что в лобовом стекле мелькнул терем времён Ярослава Мудрого и снова скрылся за деревьями. Как и обещал Марик, былинный чертог, увенчанный резным коньком, был красив, но никак не тянул на роскошную дачу номенклатурного работника, пусть и бывшего.

На заборе сидела Изольда – дымчатая сиамская кошка – и, несмотря на суровый вид, обещала всем молодожёнам планеты долгий и счастливый брак. В случае же Крапового Берета, она ничего не обещала, а только подтверждала, что Константин Фёдорович женился правильно.

* * *

– Хозяин! – крикнул Самохин, отчего Изольда перебралась с ограды на ветку и зашипела.

– Иду! – раздалось в ответ, и вскоре на пороге появился архитектор.

Савелий Игнатьевич как всегда был подтянут и представителен, невзирая на перепачканную краской рубаху и перетянутые бечевой брюки с пузырями на коленях. Он близоруко прищурился, и его лицо озарила улыбка:

– Константин Фёдорович! Какими судьбами?

– Рыбак рыбака видит издалека, – ушёл от прямого ответа майор. – Не знаю как вы, но я нашу рыбалку часто вспоминаю. Хороший был улов – три рыбки и уйма новых знаний. Я даже запомнил, что такое донжо́н.

– И что же?

– Башня феодального замка, в которой прятались его жильцы при нападении неприятеля.

– Браво! У вас хорошая память.

– Потому что постоянно её нагружаю, и ваш «донжо́н» – отличная гиря для поддержки мозгов в тонусе. Кстати, у калитки я вас набрал, но звонка не услышал, хотя тишина тут как в сурдокамере.

– Так вы, наверное, по старому номеру звонили.

– А что у вас теперь новый? – мысленно поздравил себя Самохин, не желавший, чтобы добродушный Радзецкий оказался Волком.

– Да, тот номер пришлось сменить… К большому огорчению…

– Позвольте узнать, а что может быть огорчительного в замене сим-карты?

– В общем-то ничего! Но когда тебя временно отстраняют от работы, чтобы тут же уволить за превышение полномочий… приятного мало.

– А если подробнее?

– Мне поставили в вину отказ утвердить проект винного зала. Простите за каламбур.

– Отчего же, каламбур к месту. Но что вам в проекте-то не понравилось?

– Всё! Ну, хотя бы аляповатый экстерьер с потугами на бионический хай-тек.

– А что это за зверь?

– Это стиль с использованием природных элементов. По-мнению заказчиков, кстати, весьма влиятельных людей, бионический хай-тек наилучшим образом подходит для строительства питейного заведения в парковой зоне. На самом же деле сей изыск вопиющим образом выбивается из уже сложившегося архитектурного облика. Но и это можно было стерпеть. Ведь хотим мы того или нет, а старое обречено, поскольку ветреная мода легко сдувает самые незыблемые традиции на обочину истории!

Выпалив эту пышную тираду, Радзецкий сердито замолчал и отвернулся. Немного подождав, майор спросил:

– Савелий Игнатьевич, разделяю ваши тревоги, но вы так и не назвали главной причины своего отказа.

– Разве? А я-то думал, что об этом знают все. Ведь речь идёт о нашем детском парке, которому скоро исполнится двести лет. И теперь взрослые дяди и тёти смогут поднять за это бокалы в новом винном зале, а потом с песнями прокатиться на детской карусели и покормить лебедей балыком. Нонсенс! Конечно, городская общественность, стала на защиту, да куда там! Ведь когда речь идёт о миллионных прибылях, любые аргументы кажутся мелкими.

– А причём здесь телефон? – не зная, чем ободрить старика, спросил Самохин.

– Телефон? Какой телефон? Ах да! Телефон пропал прямо с моего стола, пока я сдавал дела и бегал по этажам с обходным листом.

– Вы уверены?

– На все сто! Это рабочий аппарат, который я никогда не брал домой, чтобы хоть вечером отдохнуть от сумасшедших проектов и назойливых просьб.

– А когда вы обнаружили пропажу?

– Когда по моему личному телефону позвонили из приёмной губернатора и спросили, почему я не беру трубку.

– И кто, по-вашему мнению, мог его, скажем так, случайно унести? Ведь в кабинет начальника Управления с улицы не войдёшь.

– В каком смысле?

– Я имею в виду, что основной поток посетителей приходился на рядовых специалистов, а к вам попадали только избранные, чей круг не так уж и велик. Так что вы можете легко вспомнить всех, кто заходил к вам в последний день.

– Ну, не так уж и легко, однако попробовать можно.

Савелий Игнатьевич присел к столу и задумался. Однако через минуту, он развёл руками и сказал:

– Плохой из меня писатель: мысли скачут. Никак не вспомню, кто ко мне заходил именно в тот день.

– Тогда пишите всех подряд, а потом вычеркните лишних.

– Интересная мысль! Попробую, но утром, когда мысли спокойные.

– Да будет так… Но если получится, сразу звоните мне. Или вот вам визитка с электронной почтой. Сбросьте список на этот адрес.

– Легко сказать список, – тяжело вздохнул Радзецкий. – Ведь в нём будут имена, даже страшно сказать, подозреваемых. Вы же этих людей подозреваете?

– Не исключено. Однако я придерживаюсь презумпции невиновности: подозреваемый считается невиновным, пока его вина не будет доказана… А кстати, почему вы не заблокировали сим-карту?

– Да в суматохе как-то не подумал. Хотя, насколько мне известно, ценность представляют только аппараты, а от карточек сразу избавляются, ведь это первейшее доказательство кражи.

– Всё так, если не предположить, что кому-то понадобился именно ваш номер… Так что жду список, а пока на этом закончим.

– С удовольствием! Тем паче питаю слабую надежду, что вы навестили старика не только по служебной необходимости.

– Хотите верьте, хотите нет, ответ будет положительным. Надо было, конечно, раньше заехать, да дела не пускали. А тут я решил одному знакомому учителю подзорную трубу привезти и вдруг вспомнил, что вы тоже в этих краях обитаете. Так что, надеюсь, сегодня мы с вами порыбачим. Только я свой любимый спиннинг не взял, но, надеюсь, вы что-нибудь для меня найдёте...

– С превеликим удовольствием. А то сам я никак на речку не соберусь, хотя Изольда каждый день напоминает, – по-детски хлопнул в ладоши Савелий Игнатьевич, и у Самохина окончательно отлегло от сердца.

* * *

Из уютного терема майор смог уехать лишь поздним вечером. Да и то с трудом, потому что гостеприимный хозяин настоятельно предлагал остаться, чтобы не прерывать дружеской беседы. Суровая Изольда не возражала: во всяком случае она перестала шипеть на гостя и даже украдкой потёрлась о его ногу.

Это было так трогательно, что майор чуть не согласился. И он бы согласился, если бы в наплывших сумерках вдруг не промелькнула волчья тень. И хотя было ясно, что это не волк, а соседская овчарка Джильда, Краповый Берет решительно распрощался, дав честное слово, что обязательно вернётся с любимым спиннингом и новой подзорной трубой.

* * *

…Грунтовка, ведущая к трассе, шла вдоль Зелёнки. Когда дачные огоньки скрылись за деревьями, Самохин остановился и вышел из машины. Ночь уже разгорелась: речной ветерок холодил щёки, пряные травы кружили голову, где-то ухнула невидимая сова, застрочили из крохотных пулемётиков сверчки, дружно грянули любовную песню лягушки, а над всем этим от горизонта до горизонта раскинулась мерцающая звёздная карта.

Было хорошо и спокойно. Был мир, в котором присутствовал космос и отсутствовала вражда. Был мир, в котором не было Чалого, Клычи и Сопатого. Но не потому, что он отверг их, а потому, что звёзды стали им до лампочки. Но ведь и Чалый, и Клыча, и Сопатый когда-то были детьми, а потом погасли и превратились в чёрные дыры, убивающие время и пространство.

А живые звёзды – вот они, только протяни руку. До неба, конечно, не достать, но можно зачерпнуть звёздный свет из чистого зеркала реки и снова ощутить себя ребёнком.

Самохин так и сделал. Он спустился к берегу, присел у кромки и осторожно, чтобы не спугнуть отражение, погрузил ладонь в воду...

Конец фрагментов, но не истории!



Назад в СОЧИНИТЕЛЬ

Назад в ДОМАШНЮЮ БИБЛИОТЕКУ