Тополиный «ух!»

03 puch

В начале лета из тополей начинает вылезать пух. Вылезает и вылезает, вылезает и вылезает! Уже все ему говорят: «Хватит вылезать!», – а он всё равно вылезает.

Но это ещё ничего. Это ещё терпимо. Хуже, что он не только вылезает, но ещё и залезает. И ни куда-нибудь, а в глаза, в уши и даже в рот, если вы забыли его закрыть. И главное, что от этого пуха чешутся уха, вернее, уши, а рот плюётся, а из глаз льются слёзы.

И если у тебя нет водолазного скафандра, тебе приходится плохо, потому что приходится ждать, пока этот пух не унесёт ветром.

А вдруг не унесёт? Тогда что? Плеваться и чесаться? Ничего подобного, потому обязательно унесёт, потому что тополиный пух специально приспособлен, чтоб его уносило. Ведь на самом деле – это никакой не пух, а малюсенькие семена, но не лысые, как у арбуза, а волосатые. И когда в эти волоски вцепляется ветер, он разносит семена в разный стороны, чтобы тополям жилось привольно. А привольно – это когда молодые не притесняют старых, а старые не закрывают солнце.

И хотя от тополиного пуха никакого житья нет, он приносит много пользы. Он однажды Непоседу спас…

* * *

Как-то вечером Неполёжа зашёл к Непоседе и сказал:

– Пойдём пройдёмся, что ли?

– Не пойду! – испугался Зайчик. – Мне спать пора.

– Какая же это пора?    Спать надо днём! – сердито хрюкнул Ёжик. – А если кто-то собрался спать ночью, то небольшая прогулка перед сном ему не повредит. Тем более что никто не увидит.

– А вот и повредит! А вот и увидит! А главное, на меня ночью может напасть тётушка Сова.

– Пусть только попробует!

– Если она меня попробует, я точно не засну.

– Че-пу-ха! Не успеет она тебя попробовать, как я её прогоню.

– Вряд ли у тебя получится, ведь тётушка Сова такая быстрая…

– А я вроде медленный, – фыркнул Неполёжа. – Да мы, ёжики, можем бегать со скоростью три метра в секунду.

– А что такое три метра в секунду?

– Три метра в секунду – это очень быстро! Это просто вж-ж-жых!

– А нельзя ли придумать чего-нибудь помедленней? – испугался такой быстроты Непоседа.

– Можно! – сказал Ёжик и задумался.

Через полчаса, он радостно хрюкнул.

– Что такое? – вздрогнул Непоседа.

– Ничего. Ты пока спи, а я пойду поговорю с тётушкой Совой.

– Не боишься?

– Ни капельки! Мы, ёжики, никого не боимся, кроме еды!

– Это как? – удивился Непоседа.

– Мы боимся, что не успеем за лето набить животики едой, чтоб на всю зиму хватило.

– Тогда я пошёл спать, – облегчённо вздохнул Зайчик, который тоже никого не боялся, особенно, когда не надо было никуда идти.

* * *

Тем временем наступила ночь. Всё стало чёрным, кроме островка тополиного пуха, который тускло белел в лучах Луны.

«Как раз то, что надо!», – подумал Неполёжа и начал быстро кувыркаться, накалывая пух на иголки. На седьмом кувырке серый и колючий Ёжик стал белым и пушистым. Стараясь не растрясти пух, он начал ходить туда-сюда и сюда-туда. Вскоре его заметили, и на звёздном небе появился чёрный силуэт, а проще говоря, вверху нарисовалась тётушка Сова. Она бесшумно висела на раскинутых в стороны крыльях и высматривала, на кого бы напасть. Неожиданно она заметила маленького белого зайчонка.

«Это Непоседа, – подумала тётушка. – Только почему он белый, если ещё не выпал снег?»

«Или выпал?» – снова подумала она, заметив островок тополиного пуха посреди зелёной травки.

«Да какая разница!» – в третий раз подумала Сова и ринулась вниз.

* * *

Но в тот самый миг, когда тётушка Сова уже растопырила свои когти, Неполёжа быстро растопырил свои иголки. От этого тополиный пух отцепился и залепил тётушке Сове глаза.

– Чих! – сказала она. – Чих! Чих!

Хотя на самом деле у неё получалось:

– Ух! Ух! Ух!

И чем сильней Сова чихала, тем сильнее из её глаз лились слёзы, чесались уши, а клюв хотел плеваться. В конце концов она не выдержала и убежала. И с тех пор тётушка Сова на Зайчика не нападает.

А чего, скажите, на него нападать, если на тётушку Сову сразу же нападает тополиный «ух!»…

Читать дальше

Вернуться