Подарок двоюродного дедушки

km 03 tung meteor

Коля Морковкин прилетел на Землю в тот самый день, что и таинственный Тунгусский метеорит. Ну, может, не совсем прилетел, а родился, хотя это почти одно и тоже, потому что до рождения человека никто не знает, зато когда он приземляется, его встречают цветами и сильно радуются.

Короче говоря, Коля Морковкин очутился на Земле тоже 30 июня, что потом сильно усложнило его жизнь. Но пока Коля об этом не знал. Да и знать не хотел. Ведь сегодня у него и без Тунгусских метеоритов хлопот хватало. Потому что как раз сегодня он отмечал свой восьмой день рождения и с утра принимал поздравления и подарки. Конечно, поздравлений были больше, зато подарки были лучше. А самыми лучшими оказались гироскутер, о котором Коля давно мечтал, настоящий водолазный фонарик, который мог светить под водой, и живая белка.

Кстати, попробуйте угадать, что в этом списке было лишним? Правильно, белка! Ведь, в отличие от гироскутера и фонарика, которые работали от электричества, белка работала сама от себя. Но Коля вычёркивать её не стал, а поставил на тумбочку возле своей кровати и побежал занимать место за вкусным столом.

Строго говоря, из-за своей нечеловеческой прыткости никакая белка на тумбочке не устоит. Но эта устояла, потому что сидела в проволочной клетке с проволочным колесом. А подарил Коле такой странный подарок двоюродный дедушка, который жил за городом на окраине леса. В город же он приехал, чтобы подлечить зубы. А так как денег у двоюродного дедушки было всего на один зуб, то он и подарил Коле бесплатную белку, а не дорогущий скутер с подводным фонариком.

* * *

Но про зубы нам пока думать рано. Они у нас пока крепко держатся, особенно если не падать с велосипеда. Так что зубы пока подождут, тем более есть вопросы и поважнее. Ну, к примеру, что это за фамилия такая – Морковкин? Какая-то не человеческая, а заячья фамилия. И если вы скажете, что таких фамилий не бывает, то будете правы. Но не совсем. Потому что это у нас не бывает, а у итальянцев – сколько угодно! Ведь примерно такую же фамилию носил знаменитый изобретатель – маркиз Гульельмо Маркони, который ещё в позапрошлом веке придумал, как передавать радиосигналы по воздуху и тут же передал их на целых три километра. Кстати, это был первый шаг к современным смартфонам, так что когда будете звонить любимой бабушке, не забудьте мысленно поблагодарить итальянского маркиза! Ведь без смартфона бабушку поймать трудно, а если её не поймать, то как она даст вам денег на кино?

* * *

Только при чём здесь Гульельмо Маркони? Да притом, что прапрапрадед нашего Коли по самой прямой линии тоже был Маркони. Но звали его Джованни, и был он не учёным маркизом, а рядовым пиццамейкером. Иными словами, делал пиццу в итальянском городе Триест. И хотя в городе Триесте, судя по его названию, все едят за троих, дела у Джованни шли ни шатко ни валко, поскольку пиццей в Италии никого не удивишь.

Но однажды Маркони удивился сам. В тот день к нему строем подгребли моряки с немецкого парохода «Стамбул» и заказали по пицце на двоих. А один, проглотив свою половинку, зачмокал губами и попросил добавку, а потом ещё. Говорил этот моряк на каком-то странном иностранном наречии, в котором изредка попадались итальянские слова, так что при желании понять было можно. Отправив в рот очередной кусок, иностранец облизывал пальцы и восклицал: «Эссе́ре сторди́то» – и добавлял непонятное слово: «Обалдеть!».

Польщённый хозяин принёс ещё кусок в дар от заведения и спросил:

– Откуда ты, незнакомец?

– Из Одессы, – не переставая работать челюстями, промычал моряк. – У нас тоже готовят грандиозо-делициозо, но такой вкуснятины я в жизни не ел!

– Это «Маринара» – морская пицца, – зарделся Джованни. – Я сам её люблю, жаль покупают слабо…

– А ты давай к нам. У нас в порту полно закусочных и ни одной пиццерии. Будешь первым. А первый всегда срывает банк.

Одессит говорил так убедительно, что итальянец как-то сразу начал понимать его тарабарщину. К тому же человек с таким завидным аппетитом и морским загаром просто не мог врать, потому что от вранья тело теряет упругость и бледнеет. Из-за этого Маркони лжецов в грош не ставил. С ними не заработаешь: наврут с три короба, а съедят от силы на полсольдо.

– А твоя Одесса далеко? – неожиданно для себя спросил Маркони.

– Да считай, за углом! Пройдёшь Адриатику, пересечёшь Средиземку, а в Чёрном море не заблудишься: там Одессу каждый дельфин знает… Приезжай, не пожалеешь!

* * *

И Джованни не пожалел. Тем более в то время он был молод и неженат, а потому лёгок на подъём… Словом, через год он уже вовсю торговал в Одесском порту, куда заходили корабли со всего света и даже из родного Триеста.

Ещё через два года он решил съездить домой проведать родственников, но тут как всегда неожиданно началась война. И не какая-нибудь, а первая мировая. Так что передвигаться по Европе стало опасно для жизни. А жизнью теперь приходилось дорожить, ведь Джованни по уши влюбился в дочь боцмана Нечитайло красавицу Аглаю, немного похожую на итальянку, только красивее.

В общем, никуда Маркони не поехал, тем более боцман Нечитайло помог ему получить местный паспорт – такую бумажку с гербовой печатью. А весельчак писарь, когда справлял документ, вместо Джованни Маркони прописал Иван Морковкин. Но влюблённый итальянец спорить не стал: звучит похоже – и ладно! Да и невеста не возражала из Аглаи Нечитайло стать Глашей Морковкиной, к тому же читать она любила и даже с отличием закончила учительские курсы.

* * *

И пошло-поехало. Род Ивана-Джованни креп и ширился, и хотя со временем всё больше растворялся в славянском океане, капля итальянской крови в нём неизменно сохранялась. И наш сегодняшний именинник Коля Морковкин не был исключением. В этом убеждала его белозубая улыбка и звонкий голос, которым Коля громче всех кричал на переменках – не хуже солиста итальянского оперного театра Ла Скала. А ещё он любил футбол и готов был играть с утра до вечера, причём бесплатно, чем затыкал за пояс любого итальянского нападающего, который меньше чем за миллион не соглашался.

Что же касается любимых итальянцами макарон то Коля мог съесть их целую кастрюлю, даже если рядом таяло мороженое. Словом, в свои двенадцать лет Морковкин обладал недюжинными итальянскими талантами, и если не играл на скрипке Страдивари, то лишь потому, что у него вообще никакой скрипки не было.

* * *

Постойте-постойте, а почему в двенадцать лет? Ведь в самом начале мы сказали, что сегодня Коля отмечал восьмой день рождения. Значит, до двенадцати ему расти ещё четыре года, а ведь четыре года в таком юном возрасте – это целая эпоха. Не меньше, чем сорок лет в девяносто!

Всё правильно, но дело в том, что свои первые три дня рождения Морковкин по малолетству просто забыл. А на четвёртый он, как назло, заболел страшной ангиной и лишний раз вспоминать про такое не хотелось. Так что, если сложить всё, что он забыл и всё, что он запомнил, получится ровно двенадцать лет, то есть без году тринадцать! А тринадцать лет – это уже серьёзно. Это как-никак восьмой класс! А в восьмом классе у некоторых даже усы пробиваются, особенно у тех, кто два года в пятом просидел, как Женька Федотов по прозвищу Федот.

Но Федот у нас появится чуть позже, поэтому вернёмся к Морковкину, который к началу этой странной истории был не какой-то там ерундовой малявкой, а почти ветераном народного образования.

Во как!

Читать дальше

Назад