02 Как Миша стал Петей

bomb 

Доброе дело смог продолжить Пётр Петрович. Хотя Петром Петровичем он стал не сразу, а постепенно, ведь поначалу мама называла его Мишей. Правда, только до рождения. А когда Миша родился, папа переименовал сына в Петю, потому что папу тоже звали Петей, а точнее – Петром Сергеевичем.

– Бомба два раза в одну воронку не падает, – сказал Пётр Сергеевич, когда в их семье случилось пополнение в виде симпатичного карапуза.

– Это ты к чему? – спросила мама новорожденного – Зинаида Алексеевна, которая работала в ОТК, как сокращённо называют отдел технического контроля, поэтому привыкла всё проверять и контролировать.– Если это шутка, то мне она не нравится. И ему тоже…

Мама Зина вынула плачущего малыша из коляски, быстро проконтролировала пелёнки и, убедившись в их пригодности, весело пропела:

– Мы не бомба! Бом-бом-бом! Мы не бомба! Бум-бум-бум! Мы не бомба! Бам-бам-бам!

Это было так смешно, что мальчуган сразу перестал плакать и рассмеялся. А так как смеялся он взахлёб и очень заразительно, то соседи за стенкой тоже начали улыбаться.

– Зина, но я же не говорил, что он бомба! – не смог сдержать улыбки и папа Петя, который работал в простой библиотеке простым библиотекарем. – Я имел в виду проверенную военную мудрость. Она утверждает, что во время бомбёжки лучше всего прятаться в старую воронку, потому что второй раз бомба туда не попадёт.

– А при чём здесь бомбёжка? – не переставая бомкать и бумкать, удивилась мама-контролёр.

– При том, что эта военная мудрость прекрасно работает и в мирное время. Вот смотри!

Пётр Сергеевич растопырил пальцы и начал их загибать:

– Скрипач из меня не получился, хотя родители очень старались. В школе я так и не осилил математику и физику. Не говоря уже про физкультуру, из-за чего надо мной смеялись даже девчонки. Я пять раз поступал в разные институты, но поступил только в библиотечный. Хотя в библиотеке я познакомился с тобой, значит, это не считается. А ещё я помял капот нашей старушки «Таврии», а на ремонт денег нет. И меня не любят собаки… Всё!

– Что всё?

– Пальцы кончились. Правда, на одной руке. Но и одной руки хватит, чтобы понять что к чему.

– Ты хочешь сказать, что ты неудачник?

– Нет! Я хуже! Как теперь говорят, я – лузер! То есть проигравший…

– Ну, какой же ты лузер? Во-первых, я тебя люблю, во-вторых, у тебя появился наследник, а в-третьих, и этого хватит, чтобы понять что к чему!

– Вот я и понял! Нашего сына надо назвать Петей!

– Почему?

– Потому, что бомба два раза в одну воронку не падает! Если меня назвали Петей, и мне на голову свалилась бомба, набитая неудачами, то на второго Петю она не упадёт!

Вообще-то молодой маме больше нравился Миша, но молодой папа так горячо её убеждал, что вместо Миши у них поселился Пётр Петрович, или сокращённо– Пэ Пэ.

* * *

Пэ Пэ был обыкновенным мальчиком. Про таких ещё говорят – средний. То есть маленький Петя ничем особым не отличался, а всегда находился посрединке, словно канатоходец. Ведь если канатоходец не будет держаться посрединке, а сделает шаг вбок, то сорвётся с каната и шлёпнется на землю.

Вот и Петя шёл прямо и никуда не сворачивал. Он слушался родителей, не грубил старшим, не дразнил собак и не надоедал соседям игрой на скрипке, потому что, помня своё трудное детство, папа ему скрипку не купил.

Папа не купил Пете даже велосипед, потому что сам он с двух колёс всё время падал, да и на четырёх чувствовал себя не очень уверенно, о чём говорила разбитая машина «Таврия».

Другой бы из-за велосипеда расстроился, а Петя – нисколечко, потому что и без велосипеда запросто обходился. Ведь этого добра у них во дворе хватало: стоило попросить. Но Петя не просил и тем более не брал без спроса. А зачем, если велосипеды сами к нему слетались, а велосипедные хозяева даже отталкивали друг друга, чтобы Петя взял покататься именно их педального коня.

А всё потому, что если Петя делал хотя бы один кружок на чужом велосипеде, тот молодел. Потому что после Пети даже у самого расколошмаченного велосипеда каким-то чудесным образом затягивались царапины, разглаживались вмятины, выпрямлялись восьмёрки и переставали скрипеть педали. Это было настолько необъяснимо, что никто и не пытался объяснять, и все без всяких объясненийпросто пользовались Петиным умением налаживать разлаженное.

* * *

Примерно то же самое было и с бездомными собаками, которые сбегались на Петю толпами даже быстрее, чем расколошмаченные велосипеды. И хотя собаки не молодели, они всё равно Петю любили, особенно когда он их теребил за ушами. Так что Петиным родителям не пришлось покупать породистого щенка, который очень помогает воспитывать в ребёнке любовь и дружбу, но за это заставляет в два раза чаще мыть квартиру. К тому же Петя и без собачьего воспитания любил всех, а друзей у него было столько, что когда они приходили к нему на день рождения, приходилось одалживать табуретки у соседей, и то не всем хватало.

Кстати, среди Петиных друзей были разные. Но самыми разными были самбист Мотовила и скрипач Яша Новицкий. Яша подавал очень большие надежды, потому что уже два раза выступал по телевизору и скрипка у него была итальянская. Во всяком случае Яшиному дедушке так сказали на базаре, где он купил её у какого-то небритого типа, который клялся, что три года отсидел в филармонии в камерном оркестре.

А самбист Мотовила, наоборот, никаких надежд не подавал, особенно тем, кто выходил с ним бороться, потому что припечатывал к полу любого в первые же десять секунд.

Так что насчёт скрипки и физкультуры Петин папа теперь не переживал.

* * *

Теперь Петин папа переживал из-за другого. Ведь средний мальчик и жить должен средне. А его Петя жил хорошо и даже помогал жить другим. Хотя эта помощь была почти незаметна. Но ведь когда человек НЕ падает в открытый люк, это тоже незаметно. Зато когда он туда падает, это так заметно, что сразу сбегается толпа, а через час в интернете появляются леденящие душу фотографии.

Так вот, Петя помогал не падать! И не только в открытые люки, но и вообще. А это потруднее, чем помогать деньгами, которых у Пети как раз и не было. Зато у него было то, в чём многие нуждались, но не знали, у кого попросить. Вот Петя и помогал без всяких просьб, порой сам того не замечая. И те, кто получал эту незаметную помощь, считали, что их спасло чудо. А потом с удивлением про это чудо рассказывали:

– Представляете, иду вчера после работы пешком. Потому что уехать – никак! Да вы сами знаете – в гололёд у нас с транспортом туго. Ну, и решил срезать путь через дворы. А там и вообще на ногах не устоишь! Вот и держусь рукой за стеночку дома. И вдруг какой-то шалопай с разгону в меня– бац! Я даже назад откатился. Хотел было ему по загривку надавать, а тут как грохнет! Это с крыши сосулька бахнулась – килограммов сто! И как раз на то место, где я только что был. Только если бы я там был, меня бы уже не было. Бр-р-р!.. В общем, когда в себя пришёл, хотел этому шалопаю-спасателю денег на бублики дать. Да куда там! Его уже и след простыл…

* * *

Вы, конечно, поняли, что этим шалопаем был Петя, который лепил во дворе снежную бабу. Но не долепил, потому что какая-то сила заставила его всё бросить и помчаться к своему дому. И он так разогнался, что со всего маху врезался в какого-то незнакомого дядю.

* * *

Вот какие чудеса в жизни случаются…              

А деньги? Что деньги? Их недостаёт всегда, так что никакого чуда в деньгах нету.

Поэтому про деньги не будем, а лучше расскажем три маленькие истории из Петиного детства, когда Петя ещё не догадывался, что он волшебник…

Читать дальше

Назад