04 Ум хорошо, а мудрость лучше!

motocikl 

Но были и другие случаи. Сначала редко, потом всё чаще.

В общем, в один прекрасный день Петя помог ограбить магазин!

Нет, вы не ослышались. Нормальный пятиклассник из нормальной семьи принял участие в бандитском грабеже! И хотя он не разбивал молотком витрину и не заметал веником следы, но всё же, всё же…

Короче, вот как это было…

* * *

За день до ограбления Петя сидел с друзьями в беседке и разговаривал на разные интересные темы. Разных интересных тем было много – и про футбол, и про кино, и про силача Бамбулу, который поднял четыре стула вместе с седоками, и про девчонок, которые сначала дразнятся, а потом ревут в три короба, и про всякое такое, о чём можно говорить только с друзьями да и то шёпотом.

Вот друзья и говорили пока не встрял крюк. Причём не простой, а с большой буквы, потому что он был восьмиклассником Васькой Крюковым по прозвищу Крюк. И этот Крюк был самым отпетым в их школе. Но не потому, что любил петь, а потому, что был таким неисправимым бандитом, каких как раз и называют отпетыми.

И Ваську все так называли, кроме сантехника Ерёмушкина, который называл Ваську Болтом Без Резьбы. Крепко называл, но правильно! Ведь болт без резьбы ни в какое дело не годится, а Васька как раз и болтался без дела. Он не окучивал деревья, не красил скамейки и не сдавал кровь для переливания всяким малокровным. Но это и хорошо, потому что кровь у Крюка была такая бандитская, что от неё любой малокровный сразу начинал ничего не делать и грубить старшим.

Вот почему сантехник Ерёмушкин сердито фыркал, когда Болт Без Резьбы проходил мимо со своими дружками. Да и как тут не фыркнуть, если Васькины дружки тоже были отпетыми болтами и даже хуже, потому что трое уже успели побывать в детской комнате полиции, а один – два раза!

Только Васька туда не торопился. Ему и без комнаты жилось неплохо. Во дворе его все боялись, а как там – неизвестно. К тому же тут у него было одно дельце, которое ни в какой комнате не сделаешь, потому что оно было совершенно не комнатное.

Так что зря сантехник Ерёмушкин дразнил Ваську болтом. Ведь в свободное от безделья время Крюк что-то клепал в сарае своего бывшего отца, который однажды вышел из дома и до сих пор не вернулся. А клепал Васька не какую-то вредную чепуху вроде свинчатки для уличных драк, а мотоцикл! И ни какой-нибудь, а знаменитый «Днепр МТ-11»!

Но этот «Днепр» Крюк держал в секрете, чтобы дружки работу не перебивали. Только бабушка Бабарыкина всё равно пронюхала и рассказала сантехнику Ерёмушкину, чтобы тот вмешался и помешал Ваське учинить пожар паяльной лампой, которая плюётся огнём во все стороны.

И Ерёмушкин вмешался! Но как-то странно, потому что первым делом перестал дразнить Ваську Болтом Без Резьбы и стал называть его Василием, а вторым делом подарил Василию почти новый гаечный ключ для ремонта канализации. И напрасно бабушка Бабарыкина Ерёмушкина на Ваську науськивала, тот её и слушать не хотел. Ведь Ерёмушкин был рабочим человеком и других рабочих людей уважал. Так что теперь он чуть ли не каждый день забегал в сарай и что-то в мотоцикле подвинчивал и подкручивал, после чего Крюку приходилось всё развинчивать и перекручивать. Но он терпел, потому что с Ерёмушкиным работалось веселее.

* * *

Несмотря на помощь неугомонного сантехника, работа шла ни шатко ни валко. Мало того, что мотоцикл был битый-перебитый, так он был ещё сильно просроченный. Ведь родился «Днепр МТ-11» на киевском мотоциклетном заводе ровно шестьдесят лет назад, и его срок давно вышел. Но Ваську это не остановило, потому что любовь так просто не остановишь, особенно большую. А Крюк испытывал к своему «МТ-11» очень большую любовь, но когда узнал его историю, полюбил ещё больше.

Оказалось, что «Днепр» начался на Волге ещё в конце сороковых годов прошлого века. А точнее – в городе Нижний Новгород, который тогда назывался Горьким в честь писателя Алексея Пешко́ва. Звучит странновато, но Василий Крюков не поленился и выяснил, что Алексей Пешков ходил по дорогам пешком – в дырявых ботинках, мятых штанах и с немытой шеей. Денег на лошадь у него не было, зато были впечатления. И Пешков сумел их продать, превратившись из босяка в писателя. А чтобы его не задразнили знакомые, он стал подписывать свои романы, рассказы и песни про пингвинов и буревестников никому не известным именем Максим Горький. Тем более что Пешков – звучит так себе, а Горький – звучит круто!

А когда он стал совсем знаменитым, старинный город Нижний Новгород переименовали в город Горький и построили там ГМЗ, что значит – «Горьковский мотоциклетный завод».

Только в те времена Васькин мотоцикл назывался не «Днепром» и даже не «Волгой», а носил таинственное имя «М-72»,чтобы никто не догадался, что на самом деле это чистопородный немец – «BMW R71»!

А родился онв 1938 году и по молодости и дурости пошёл служить в фашистскую армию – Ве́рмахт. С помощью Вермахта фашистский главарь Адольф Гитлер хотел завоевать весь мир, тем более что кроме мотоциклов у него были танки и самолёты. Но наши танки и самолёты оказались лучше, поэтому мотоцикл BMW попал в плен и в конце концов получил имя «Днепр».

Вот такая длинная история… Но она могла быть ещё длиннее, если бы мы хотя бы бегло рассказали про тех, кто разбил гитлеровские танки и самолёты и превратилвоенный мотоцикл в мирный.

* * *

А Крюк из мирного снова сделал военный, точнее, из мирной развалины он склепал новенький истребитель. Не всякий бы такое сумел, но у Васьки получилось! Ведь руки у него росли откуда надо, и даже тяжёлым напильником-рашпилем он орудовал, как скрипач смычком, отчего Ерёмушкин стал величать его Маэстро Рашпилини.

Так что уже через год Маэстро Рашпилини гасал по двору с истребительной скоростью, заставляя бабушку Бабарыкину и её команду ойкать и бледнеть от зависти. Но это они делали зря, потому что Васька на мотоцикле становился добрым и всегда предлагал бабушкам прокатиться или хотя бы съездить за молоком. Зато без мотоцикла он опять становился отпетым и ко всем приставал.

Вот и сейчас, по-хозяйски оглядев притихшую беседочную компанию, отпетый Крюк вразвалочку подошёл к Пете. При этом он так цыкнул зубом, что Петины собеседники спешно отбежали на безопасное расстояние.

Но Крюк не спешил. Он медленно жевал спичку, для пущего форса перекручивая её языком, и в упор смотрел на Петю. Стало ясно, что Петю сейчас будут бить, поэтому все отбежали ещё дальше.

Наконец Васька перестал жевать и просипел:

– Говорят, ты фартовый…

– Чего?

– Ну, типа везучий.

– И что?

– А то! Сегодня в двенадцать выгребай во двор…

– Но в двенадцать у нас все спят… А я ещё раньше…

– Считай, что Новый год! А ещё раз перебьёшь, так я тоже перебью, – цыкнул Васька и предъявил ободранный рашпилем кулак. – Короче, в двенадцать – возле подъезда. И не дрейфь: дел на две минуты. А не выйдешь – тебе хана!

* * *

Отказаться от такого предложения было трудно. Поэтому без пяти полночь Петя на цыпочках выбрался из спящей квартиры и тихонько сбежал по лестнице, чтобы никого не разбудить лязгающим лифтом.

– Молоток! – похвалил Крюк, который в этот раз был не один, а с двумя тоже отпетыми пацанами. – А теперь скажи: Крюк, Зяма и Шарабан, у вас всё будет хокей! Ну, давай!

Петя пожал плечами и повторил:

– Крюк, Зяма и Шарабан, у вас всё будет хорошо!

– Гы! – гыкнули Зяма и Шарабан, хотя ничего смешного Петя не сказал.

Но, похоже, у каждого свои понятия о смешном. Во всяком случае, Крюк тоже гыкнул, и странная компания растворилась в темноте.

* * *

А на следующий день все только и говорили про ограбление телефонного магазина, который неделю назад открылся на углу Космической и Литейной. Воры действовали быстро: отключив сторожа и сигнализацию, они смели с витрины самые дорогие мобилки и скрылись в неизвестном направлении.

А ещё через месяц Крюк подарил Пете крутой айфон. На вопрос: «Зачем?», Крюк ответил коротко:

– Заработал!

А потом подумал и добавил:

– Только нам твой фарт ещё сгодится. При случае подрулю.

И подрулил. А потом и его дружки начали подруливать. И всем Петя желал всего хорошего, хотя чувствовал, что этого делать не надо.

Зато вскоре у мамы кроме Патриции Пепе, появились модные сапожки и красивая сумочка с клацающим названием «клатч». А папа наконец-то отбуксировал помятую «Таврию» на станцию технического обслуживания, где её разгладили и покрасили, да так здорово, что её удалось хорошо продать и купить ещё живой, французский «Ситроен».

Конечно, вопросы Пете задавали, но только поначалу. Потому что, когда Пете надоело придумывать вразумительные объяснения денежным чудесам, он вышел на балкон и сказал:

– Не надо никаких вопросов!

И не просто сказал, а для надёжности щёлкнул пальцами, как это делают цирковые фокусники.

* * *

И действительно, Петин папа больше не спрашивал, откуда у Пети берутся деньги, но легче Пете от этого не стало. Потому что весёлый папа стал каким-то задумчивым. Однажды он так задумался, что у него остыл чай. Хотя как тут не задуматься, если папа назвал Мишу Петей, чтобы на Петю не упала бомба с неудачами, которая могла упасть на Мишу…

Уф! Как-то непонятно получилось. Тогда напомним, что мамахотела назвать новорожденного Мишей. А Пётр Сергеевич, который считал себя закоренелым неудачником, уговорил её назвать Мишу Петей. И объяснил, что одна бомба два раза в двух Петь попасть не может, особенно если они близкие родственники. И это не фантазии, а военная мудрость! А так как с военной мудростью не поспоришь, мама с папой согласилась, тем более что за год, прошедший после их свадьбы, она к этому имени уже привыкла.

В общем, Миша стал Петей, и всё обещало быть хорошо. Только всё вышло плохо, причём два раза. Первый раз, когда бомба всё-таки на Петю упала. А второй раз – когда вместо сплошных неудач в ней оказались сплошные удачи. Нет, удачи – это не так уж и плохо. Но плохо, что они сплошные. Почему? Потому что в сплошном должны быть промежутки. А если их нет, то вольную зебру ни за что не отличишь от подневольной лошадки, а благородную тельняшку – от затрапезной майки.

Вот и Пете везло без промежутков – просто сплошь и рядом везло.Если он спотыкался и шлёпался на шершавый асфальт, то коленка через час проходила. Если он вечером простуживался, то утром просыпался здоровым и его не тошнило даже от здоровой тарелки манной каши. Если он попадал мокрым и грязным мячом в белый пододеяльник бабушки Бабарыкиной, который сушился возле футбольной площадки, то на нём не появлялось ни одного нового пятнышка и дажестарые куда-то девались. Если к Пете приходили друзья, то они мыли руки после туалета и не прыгали на папином диване, как щенки кенгуру. А если после друзей Петя не успевал выучить уроки, то его и не вызывали.

* * *

Поначалу Пётр Сергеевич такому везенью радовался, но потом перестал. Ведь долго везти не может, даже если вас везёт самолёт, который рано или поздно сядет. Но как раз на этом и построен расчёт всех казино, которые зарабатывают наглупой страсти человека к азартным играм. А глупой, потому что можно хоть сто раз выиграть, а на сто первый обязательно проиграешь все свои деньги, а потом и чужие. А за чужие деньги надо платить. Да и за всё остальное тоже. Например, за бесплатный сыр в мышеловке или за кошелёк, который валялся на дороге. Если, конечно, не разыскать растеряху, который сидит и плачет такими горючими слезами, что их можно заливать в бензобак.

Так что если вы нашли чужой кошелёк, сильно не радуйтесь. Ведь в чужом кошельке, кроме чужих денег, лежит чужое горе, а на чужом горе счастья ни за какие деньги не построишь!

Что же касается мышеловки, то вы же не мышь, чтобы туда лезть.

* * *

О Петином везении Пётр Сергеевич много думал. А думать Пётр Сергеевич умел. Ведь он был библиотекарем, а библиотекарь должен хорошо думать над каждой прочитанной книжкой, чтобы не подсунуть посетителям плохую. Так что ему приходилось читать с утра до вечера. Да и ночи прихватывать. Неудивительно, что Петин папабыл очень начитанным. Но начитывал он себя не чем придётся, а только добрыми и умными книгами. Плохие же, которых было раз в двести больше, он никогда не дочитывал до конца, чтобы не засорять мозги. А добрые и умные даже перечитывал. Ведь доброумные книги для мозгов – что дрова для печки. Не зря же говорится: «Горели дрова жарко, было в бане парко. Дров не стало, и всё пропало!».

Хотя хорошие книги лучше с дровами не сравнивать, а то их начнут бросать в костры пачками, как это уже не раз бывало. Хорошие книги лучше сравнивать с консервами. Потому что в них хранятся нужные мысли. Они там могут пролежать хоть тысячу лет и не только не испортиться, астать ещё свежее.

Так что смело открывайте книжные консервы, и кормите свои мозги свежими мыслями. Тем более что быть умным – очень полезно для здоровья, ведь по-настоящему умный может когда-нибудь стать мудрым. Спро́сите, а в чём разница? А разница в том, что умный всё знает, а мудрый всё понимает!

Только стать мудрым не помогут и тысячи самых хороших книг. Потому что для мудрости нужна только одна Книга. И мы про неё обязательно расскажем…

Продолжение будет обязательно, потому что книга уже закончена!

Назад