Саше Кочеткову

От дяди Юры:

Всё нижеследующее датировано 10 декабря 1985, когда Александру Борисовичу Кочеткову – писателю-фантасту, горнолыжнику, теннисисту и моему соработнику по газете «Конструктор» (КБЮ) и пресс-группе Южмаша стукнуло 30 лет. Выкладываю из тогда написанного три вещи…

РЕПОРТАЖ ИЗ БУДУЩЕГО

Дорогая редакция!

Я давно слежу за творчеством Александра Кочеткова. Это мой любимый писатель. Его герои это люди необычной судьбы, сильные, смелые, настойчивые. Особенно удаются прозаику женские характеры, которые он выписывает выпуклыми и размашистыми мазками. Очень хочется быть похожей на одну из его героинь…

Клавдия Ивановна,

пенсионер труда

-----------------------------

Несколько тысяч точно таких же писем и с такой же подписью принесла редакционная почта. Поэтому наш корреспондент Ю.Л.А. встретился с Александром Борисовичем у него дома. Писателя удалось застать за привычным занятием – разборкой котла отопительной системы. Таким образом, разговор начался прямо от печки.

Корр. Готовитесь к зимним морозам?

А.К. А вот и не угадали. Дело в том, что мой творческий метод заключается в полном вживании в материал. Сейчас я работаю над эпизодом столкновения межпланетного сумасшедшего дома со стенкой временного туннеля. Поэтому мне надо проверить возможность ремонта фотонно-плазменного реактора в условиях отрицательных температур. Сами понимаете, что котел – всего лишь модель…

Корр. А как относится к этому творческому методу ваша жена?

А.К. История литературы дает нам слишком мало примеров, когда жены писателей еще при жизни правильно оценивали степень таланта своих супругов. Что же касается нашей семьи, то жена сейчас живет у мамы.

Корр. Когда вы начали писать?

А.К. Писать я начал поздно. Помнится, что уже в третьем классе мне еще трудно давались некоторые буквы.

Корр. Как появился ваш первый рассказ?

А.К. Свой первый рассказ я списал из "Родной речи". Там был хорошо закрученный сюжет – герой топит собаку. Но, в общем-то, многовато воды. Поэтому я решил уйти из реализма.

Корр. Куда?

А.К. В зону труда. Я имею ввиду ЮМЗ, хотя платили там мало.

Корр. Вы испытывали материальные затруднения?

А.К. Нет, скорее это была переоценка ценностей, смятение духа, моральные шатания и интеллектуальные брожения, короче, своеобразный инкубационный период, хорошо знакомый любому классику отечественной литературы.

Корр. В результате вы нашли свое лицо?

А.К. Пока об этом говорить рано, но, думаю, что найду. Тем более, что все его постоянно ищут. Вот только что опять звонили из общества любителей моих книг, просили дать телефон.

Корр. Ваши книги не так-то легко достать…

А.К. Да. Мне ни разу не удалось. Приходится довольствоваться рукописями.

Корр. Если можно, буквально несколько слов о вашей последней работе.

А.К. Это вещь, безусловно, эпохальная, интересная и архинужная. Особенно подрастающему поколению, которое ощущает острую нехватку любви и дружбы. Поэтому я хочу проникнуть в юные души и оставить там вечный и чистый след… В двух словах моя новая повесть о термоядерной войне между гуманоидными тараканами и коричневыми дырами. Ориентируясь на самых маленьких читателей, я практически убрал почти все постельные сцены.

Корр. Как вы оцениваете положение дел в современной фантастике?

А.К. Крайне скептически. Но за последнее десятилетие мне удалось его существенно поправить, приведя на смену сомнительному человеку-невидимке зримого человека труда. Благодаря этому, заметнее зрело стал писать Владимир Савченко, подтянулись Кларк и Шекли, избавился от стилистического мусора Курт Воннегут, преодолели мировоззренческую всеядность, эстетическую серость и ремесленничество так называемые братья Стругацкие. Но работа в этом направлении продолжается, что вселяет очень здоровый оптимизм.

Корр. Традиционный вопрос – ваши планы на будущее?

А.К. Я не привык разделять свое будущее и будущее планеты. Поэтому, если над миром не разразится ядерная катастрофа, махну куда-нибудь на юг.

Корр. А что бы вы пожелали своим читателям?

А.К. Интересной встречи со мной на какой-нибудь платной лекции.


АТЛАНТУ

Пусть слякотно и даже
Из носоглотки льет,
Но к проходной «Южмаша»
Народ простой идет.
Плевать ему, что марко,
Он смотрит в тыщу ртов,
Как прочно держит марку
«Южмаша» Кочетков.

Таких парней, как Шура,
Еще не видел свет.
Он всю литературу
Взвалил на свой хребет.
Его спина не смята,
Ее не горбит груз.
И в Сашу верит свято
Писательский Союз.

В три смены и бесплатно
Он держит небосвод,
И отдохнуть Атлантам
Тем самым он дает.
А те, хоть крепко сбиты,
Услышав про отбой,
К своим Кариатидам
Стремглав бегут домой.

Он не боится сглаза
И трудного пути.
Коптил он только мясо,
Он небо не коптил.
Он из когорты рыжих,
Которым тесен мир.
Он может встать на лыжи
И подпереть Памир.

Мы проживем без хлеба,
Без водки и чернил,
Но только б Шурик небо
На нас не уронил.
А если вдруг Надежда
Сто граммов поднесет,
Мы пять минут подержим
За Саню небосвод!

Примечание: Надежда – это не просто символ, а наш реальный друг Надя Мацнева


ДРУГУ-ПИСАТЕЛЮ

Есть странная тяжесть в изломе ветвей
Суровых декабрьских акаций,–
Так годы нас делают жестче и злей,
А мы не хотим поддаваться.
Давайте, пока не задуло свечу,
Поверим в прекрасную небыль…
Мне кажется, я словно демон лечу
Печально по темному небу.

Как камень, мой опыт вниз тащит меня,
Я им дорожил – в этом грешен.
Да только сегодня его бы сменял
На след от звезды догоревшей.
Сегодня мне этот обман по плечу
И вряд ли хочу я иного…
Мне кажется, я словно ангел лечу
По светлому небу ночному.

Лечу среди звезд, переполнен любви,
Плыву сквозь миры нежилые.
С надеждой я их заселяю людьми,
Придуманными, но живыми.
И годы не смогут угнаться за мной,
Пока я, мечтою несомый,
Парю в небесах высоко над землей
С душою почти невесомой.

Назад