Ёлочка

«Получается, я стал железным!» – подумал Булкин и моментально успокоился.

Он сразу понял, что это ему просто снится. Значит, ничего страшного не произошло, тем более, что недавно начались зимние каникулы. А на каникулах можно любые сны смотреть, не то что на уроках. Вон Мишке Михееву как-то на уроке приснилось, что он капитан пиратской шхуны. И только он начал сундуки золотом набивать, как его к доске вызывают. А он спит себе дальше и уже набивает сундуками трюмы. Тогда их учительница Ольга Ивановна на цыпочках подкралась к Мишке и тихонечко так говорит ему на ухо: «Не спи, Михеев, замёрзнешь…» Вообще-то, в классе у них жарко, – это она просто пошутить хотела. А Мишка спросонок как вскочит на парту, да как закричит пиратским голосом: «Что? Бунт на корабле! Всех на мачтах, как собак, перевешаю!» Ольга Ивановна от неожиданности чуть в обморок не упала. Теперь она Михеева по пять раз на каждом уроке вызывает, чтобы он не заснул. А то вдруг ему приснится, что он директор школы…

То ли дело на каникулах – спи себе, сколько влезет! Санька представил, что вместо леса он лежит на диване и пытается натянуть на себя одеяло, в которое замотался умный Тимка. И только-только натянул, как в комнату входит мама и говорит: «Сынок, пора вставать: у тебя скоро репетиция…»

* * *

– Сейчас проснусь! – громко сказал Булкин и заморгал.    

– Ты думаешь, это сон? – спросила девочка.

– Конечно. Только какой-то дурацкий. Вот возьму и присню себе другой – в сто раз лучше этого!

Булкин зачерпнул шапкой снег и нахлобучил её на голову. Стало холодно, но девочка не исчезла, а просто зашагала прочь.

Сообразив, что сейчас он останется совсем один, Булкин бросился вдогонку.

– Постой, я пошутил…

Девочка остановилась и спросила:

– Ты кто?

Булкин посмотрел в её зелёные глаза и подумал, что если это и сон, то он уж точно получше Михеевского. И хотя представляться во сне было по меньшей мере странно, он сказал:

– Я Александр Петрович Булкин, но меня для сокращения все называют Санькой. А как тебя зовут?

– Не помню. Может, Маша, а может, Миша…

– Ну, ты даёшь! Миша – это ж мужское имя.

– Значит, Клава… Или Слава… Не знаю.

– Послушай, но не могу же я говорить «эй, ты!» или «моя дорогая»!

Булкин завертел головой, словно ища поддержки, и вдруг увидел ёлочку. Рядом с огромными соснами она казалось маленькой и беззащитной.

– А можно, я буду называть тебя Ёлочкой?

– Ёлочка, – тихо повторила девочка, словно примеряя новое имя. – А оно не мужское?

– Мужское имя – Кедр! – уверенно ответил Булкин.

– Хорошо, пускай я буду Ёлочкой.

Обрадовавшись, что имя девочке понравилось, Булкин спросил:

– Ёлочка, а что ты делаешь в лесу?

– Живу.

– Ясно, твой папа лесник. А мама?

– Мама и папа… – без выражения повторила Ёлочка. – Мама и папа…

Она запнулась и начала тереть лоб, словно хотела вспомнить что-то очень важное. Вдруг её лицо стало белым и неподвижным, как гипсовая маска. И только на пушистых ресницах едва заметно подрагивали две маленькие слезинки.

Дальше

Назад