09

Жил-был в одной стране один богатый человек…

Нет, не так!

Жил-был в одной стране один ОЧЕНЬ богатый человек.

Вот теперь правильно! Потому что очень богатый отличается от просто богатого, как мотоцикл от самоката. И хотя тот и другой ездят на двух колёсах, мотоцикл тарахтит громче!

В общем, он был такой нафаршированный, что свой мотоцикл возил на личном самолёте, и не просто возил, а катал стюардессу по салону!

А вот как он стал богатым не знал никто. Нет, конечно, кое-кто знал, но потом забыл. Потому что на одного упал балкон, другой объелся стирального порошка, третьего засосало в бетономешалку, четвёртого укусил енот, пятый захлебнулся дождевыми каплями, шестой…

Стоп! Про шестого и седьмого рассказывать не будем, потому что с ними случилось такое, какое лучше вообще не вспоминать, особенно перед принятием еды внутрь…

* * *

Итак, жил-был в одной стране один ОЧЕНЬ богатый человек, который запросто мог стать ещё богаче, если бы не сын.

Сына звали Егор, но самому Егору это имя казалось слишком народным, типа балалайки и портянок. А что общего у богатого с народом? Правильно, ничего! Если, конечно, не считать болезней и плохого настроения…

Так что Егор держался от народа подальше и заставлял называть себя на французский манер Жорж с обязательным ударением на последнем слоге. Но так как в имени Жорж никакого последнего слога не наблюдалось, ударить его по-ихнему было трудно. А чтобы Жоржа не ударили по-нашему, за ним ходили, ездили, плавали и летали охранники из папиной службы безопасности. Хотя слово «безопасность» никак не рифмовалось с этими человекообразными орангутанами, которые кололи орехи французскими кастетами и резали колбасу испанскими навахами.

* * *

Папино богатство Жорж спускал с размахом. Этим он напоминал сантехническую задачку про бассейн. Ну там, где в одну трубу вливается, а в другую выливается. Жорж был трубой, в которую выливалось, поэтому папе приходилось всё время вливать, чтобы не дать бассейну засохнуть. Но быть сливной трубой довольно скучно, и Жорж всё время скучал.

Он начинал скучать, когда получал, чего хотел. А так как получал он в тот самый момент, когда только-только начинал хотеть, то расстояние между желанием и его исполнением равнялось нулю. Но ведь именно это расстояние и даёт ощущение радости. Потому что ожидание радости всегда длиннее счастья. А если длину радости умножить на её ширину, получится праздничная площадь с ёлкой посредине!

В общем, вот такая арифметика…

Только Жорж арифметику не любил. Ведь это так скучно от трёх огурцов отнимать два помидора, если ты можешь купить ананас. Жорж даже слегка завидовал людям, которые три года копили на стиральную машину, но всё равно хватило только на чайник.

А тут пришёл, увидел и купил!

Скучно…

* * *

Но скучно было не только в магазинах. Скучно было везде.

Скучно было на океанском лайнере с джакузи прямо в каюте.

И на атолле Бора-Бора в хижине со стеклянным полом и видом на коралловые сады.

И на званых приёмах, где подавали лангустов в кляре и мангустов в футляре.

И в банке, и в танке…

Кстати, танк ему подарил папа на день рождения. Вообще-то, папа хотел подарить игрушечный, но охранники как всегда перестарались и притарабанили настоящий – с четырьмя танкистами и собакой.

Жорж, конечно, пару раз стрельнул из гладкоствольной пушки 2А46М-1, но попал не туда, куда целился, а в полицию, разворотив парадный вход. Зато те два часа, пока Жорж объяснял майору Кулакову, зачем он выбил стёкла и погнул решётки, оказались самыми интересными в жизни. Жорж даже подумал, а не пойти ли ему работать во внутренние органы, но когда узнал, сколько там платят, снова заскучал.

* * *

Постепенно скука начала вылезать наружу. От этого наружный вид Жоржа стал таким кислым, что сгущённое молоко превращалось в кефир.

Тогда папа решил купить Жоржу Нескучный сад. Но Жорж заскучал прямо на склоне Воробьёвых гор, и сделка не состоялась.

От скуки Жорж начал хиреть, и папа потащил его к целителю-хироманту, который по протянутой руке мог определить, когда клиент протянет ноги.

Хиромант измерил циркулем линию жизни и заявил, что она выходит из бугра Юпитера и упирается в бугор Сатурна.

– Ну? – спросил ничего не понявший папа.

– Пациент находится в фазе жёлтого тела, – охотно объяснил хиромант, хотя и сам ничего не понял.

– Ну? – снова спросил папа.

– Остальное за отдельную плату, – попытался уйти от ответа целитель.

Но не ушёл, потому что папины орангутаны достали свои кастеты и навахи, и всё сразу прояснилось. От этого отдельная плата моментально снизилась в двести раз, а когда они начали бить орехи и кромсать колбасу, хиромант даже согласился приплатить.

И приплатил, но это не помогло, поскольку Жорж так сильно захирел от этой хиромантии, что охранники вынесли его тело из кабинета на руках вместе с кушеткой и сейфом.

* * *

Тогда папа обратился к традиционной медицине, которая делилась на платную и бесплатную. Как ни странно, бесплатная оказалась дороже. Потому что в платной медицине есть прейскурант, а в бесплатной надо догадаться, сколько стоит благодарность, и, чтобы не ошибиться, все благодарят с большим запасом.

Запас у папы был, поэтому он потащил Жоржа в Институт нервной хирургии, чтобы нервные академики постучали по Жоржу молоточком. Но этого не понадобилось, потому что в гардеробе всё само собой рассосалось! Ведь гардеробщицей там была тётя Дуся, которая за годы работы в медицине научилась ставить такие правильные диагнозы, что нервные академики рвали на себе волосы и ходили лысыми.

– Забота не съела, так скука одолела, – лишь глянув на Жоржа, сказала тётя Дуся.

– Ну? – опять ничего не понял папа.

– Баранки гну! Гляди, какой он кислый, точно муху съел. Значит, дай ему заботу, и всё как рукой снимет. Мне вон сто лет в обед стукнет, а я всё никак не соскучусь. А куда мне скучать, ежели люди ещё идуть, а польтов уже нету!

Хорошо говорила тётя Дуся, ласково. Папа прямо заслушался. А потом подпрыгнул, схватил сынка в охапку и поволок на биржу труда. Там папа сходу объявил всем такую благодарность, что Жорж и крякнуть не успел, как стал испытателем бумажных стаканчиков на картонажном заводе.

* * *

В первый же день картонажники объяснили Жоржу, что почём. Оказалось, что всё нипочём, особенно радость, на которую вообще денег не надо, потому что она продаётся даром.

А когда в заводской раздевалке французское имя Жорж ударили по-нашему, оно снова превратилось в Егора. Егор тут же спустился с альпийских гор и радостно рассмеялся. И на следующий день тоже. Тем более что поводов для смеха хватало. То зарплату дадут, то у Верки с участка гофрокартона день рождения нагрянет, то Колька Крапивин гидропресс сломает.

А когда Егор женился на крановщице Кате и они оформили кредит на стиральную машину, стало совсем хорошо. А как иначе, если эта Катя была очень симпатичной. И не только на фоне своего мостового крана, но и на любом другом, включая клумбу возле заводоуправления и луну над проводами…

Однако красота красотой, а Катя оказалась ещё и умной. Поэтому она сразу догадалась, что Егор хороший, хотя немного сбитый с толку лёгкими деньгами. Но Катя верила, что эта бестолковость быстро пройдёт, лишь только Егор получит свои первые тяжёлые деньги. И что бы вы думали – всё именно так и вышло! А когда они сложили свои зарплаты в общий котёл, то стало хватать и до получки!

Жаль только что крановщицей Катя оставалась недолго, ведь по вечерам она училась в педагогическом институте, потому что любила детей и не разлюбила даже после преддипломной практики в гимназии для особо одарённых деньгами родителей…

Неудивительно, что радость от знакомства с такой замечательной Катей просто переполнила Егора и поплыла над крышами, словно воздушный шар. Этот шар поднимался всё выше и выше, и тащил за собой финальные титры, пока в зале не зажёгся свет…

* * *

– И это всё? – удивится зритель, не успевший доесть мороженое. – А где же папа с чемоданом денег?

Да вот же он! Нянчит внучку, а его орангутаны изображают лошадок. Но и чемодан не стоит без дела, потому что Егор делает из него два чемодана. Работа, надо сказать, пыльная, поэтому пришлось уйти из испытателей чистых стаканчиков и стать владельцем заводов, пароходов и самолётов, которые дают такую прибыль, какая первому чемодану и не снилась. А когда родной картонажный завод резко пошёл ко дну вместе со своим гидропрессом, пришлось купить и его, чтобы подбодрить приунывших картонажников, включая Кольку Крапивина, от которого, если честно, одни убытки.

И хотя денег у Егора опять много, он от скуки не умирает, потому что редко тратит деньги на джакузи с коралловыми рифами, зато часто тратит на дело. Вернее, на дела. И не только на большие, но и на маленькие. Например, помогает совершенно незнакомым людям, если им нечем заплатить за лекарство или в троллейбусе украли кошелёк.

Кстати, завтра он покупает детский санаторий в Скадовске. И хотя покупает не для себя, а для своих рабочих, но всё равно послезавтра едет туда с женой и дочкой.

Стоп, а почему не на Гаити? Да потому, что Скадовск родней, и потом их Леночка так смешно бьёт ножками по Чёрному морю, что улыбка прилипает к лицу прочнее карибского загара.

* * *

Вот теперь, пожалуй, всё!

Экран гаснет, жизнь начинается…

Читать дальше

НАЧАТЬ СНАЧАЛА

Добавить комментарий