10

 

Жил-был в одной стране один человек по имени Гоша, который отличался тем, что вообще не отличался. Особенно в толпе. Да что там в толпе, если и в пустом трамвае никто ему не кричал: «Ба! Да это же Гоша!». А когда на городском пляже на него поставили лежак, Гоша понял: так жить нельзя! Ведь если сегодня тебя не отличают от песка, то завтра на тебя поставят двугорбого верблюда.

Конечно, если бы Гоша работал пограничником, он бы радовался такой незаметности. Но он не работал, поэтому не радовался, а наоборот, очень хотел отличаться от окружающих предметов.

А в чём главное отличие человека? Конечно, в лице! Не зря же говорят, что каждый человек должен иметь своё лицо. А своё лицо – оно и в Африке не чужое! Только где его взять, если все замечательные лица давно растаскали по учебникам и энциклопедиям?

Так что как ни верти, а пришлось довольствоваться тем, что осталось.

* * *

Для начала Гоша рассмотрел своё лицо в зеркале для бритья и расстроился. Изображение было тусклым, и сколько он не протирал зеркало одеколоном, яркость не увеличивалась. Тогда Гоша решил сходить в баню, чтобы с помощью горячего пара придать своему тусклому лицу помидорный оттенок.

Однако в баню Гоша не попал. Там как раз был санитарный день и пускали только санитаров. Тогда Гоша пошёл другим путём. Он вернулся домой и подвесил к лицу мамины серьги.

Но когда Гоша вышел на улицу, оказалось, что в серьгах ходит полгорода, и это не считая женщин! Правда, Гошу всё равно заметили. Его заметили совершенно незнакомые парни в тельняшках и затеяли разговор про современную моду.

Разговор получился какой-то глухонемой: тельняшки молча махали руками, а у Гоши так гудело в ушах, что он не слышал собственных возражений.

* * *

Тогда Гоша вернул погнутые серьги маме и заказал в парикмахерской смелую причёску. Такую смелую, что человеческие парикмахеры испугались. Пришлось идти к собачьим. В собачьем ателье Гоше обрадовались. Согнав с кресла недостриженного пуделя, собачники выбрили Гоше полголовы, а оставшуюся половину закрасили зелёной краской с оранжевыми прожилками. Только с этими прожилками Гоша прожил ещё меньше, чем с мамиными серьгами.

Прямо на крыльце собачьей парикмахерской к нему подошли двое в одинаковых костюмах и арестовали по обвинению в подозрении. А по какому не объяснили, потому что к оранжевым прожилкам подходило любое.

– Ладно! – сказал Гоша, когда его выпустили, и взялся за дело с новыми силами.

* * *

Сил понадобилось много. Для начала Гоша покрыл своё тело художественными татуировками в стиле треш-полька и морская пехота. Затем он продырявил себя булавками и приколками. Затем отпустил бороду и сделал чёрный маникюр.

А потом и вообще пустился во все тяжкие:

•    купил собачий поводок и таскал за собой пачку пельменей

•    взял напрокат скелет и повёл его на балет «Щелкунчик»

•    сколотил ходули и бродил по вечерним улицам, пугая собой летучих мышей

Но всё было впустую! Гошин образ не желал отличаться до полного без образия и упорно возвращался в первобытное состояние:

•    нательные рисунки смывались после каждого дождя

•    булавки и приколки откалывались

•    борода прикалывалась

•    чёрный маникюр заползал под ногти

•    пачка пельменей отстегнулась, и её съели собаки

•    скелет на балет не пустили

•    а ходули и вообще ушли в счёт штрафа, который содрали за подглядывание в окна четвёртого этажа женского общежития

Хотя Гоша и не думал подглядывать, потому что до четвёртого этажа ходули не доставали даже на цыпочках.

* * *

Одним словом, все Гошины попытки натыкались на непреодолимую силу, которую простые люди называют форс-мажор, а очень простые – облом. А против облома, как известно, нет приёма. Вот Гоша и попал под велосипед. Причём под свой собственный!

Как ему это удалось? Да просто! На старом детском велосипеде, снятом с антресолей, Гоша предпринял отчаянную попытку съехать по мраморной лестнице горисполкома. Этим историческим съездом он намеревался попасть на первые полосы газет, но на последней ступеньке случился облом переднего колеса и вместо газет Гоша попал в медпункт с вывихом чашечки и ушибом ложечки…

Гоша уже хотел махнуть на себя рукой, но случилось чудо. Как-то в метро он услышал крик. Только не радостный: «Ба! Да это же Гоша!», а совсем наоборот.

* * *

Услышав этот безрадостный крик, Гоша покрутил головой и определил, что кричат люди, сгрудившиеся у кромки платформы. Гоша протиснулся сквозь живую стену и увидел, что внизу на рельсах плачет маленькая девочка. А боковым зрением он заметил яркие фары в чёрной дыре туннеля. Ещё чуть-чуть, и поезд выскочит наружу...

«Ничего себе! – подумал Гоша. – Как же он выскочит, если тут маленькая девочка?»

Но ответить он не успел, потому что люди закричали ещё громче. Правда, теперь они кричали не безрадостно, а опять наоборот. Ведь маленькая девочка уже сидела наверху и крутила в руках зелёный мячик. А люди смотрели на Гошу, который даже не заметил, как спрыгнул вниз, схватил девочку, выбросил её на протянутые руки, потом поднатужился, подтянулся, взмахнул ногами, как заправский гимнаст, и ушёл прямо из-под железных колёс и горящих фар.

И хотя Гоша ничего такого не заметил, на этот раз его заметили все, особенно дедушка девочки, который ночью плохо спал и поэтому прозевал внучку с мячиком, не говоря уже про горящие фары…

* * *

Зато когда всё закончилось хорошо, народ схватил Гошу за руки и за ноги и начал качать, пока не укачал до лёгкой морской болезни.

А потом все мужчины жали Гоше руки, хотя на его руках не было никаких татуировок.

А все женщины говорили, что у Гоши очень симпатичное лицо, хотя на его лице не было никаких серёг.

А все телевизоры показали Гошу в обнимку не со скелетом, а с зазевавшимся дедушкой, который, в отличие от скелета, был на редкость упитанным. А все упитанные дедушки получают хорошую пенсию, поэтому зазевавшийся дедушка подарил Гоше телевизор, но не старый, а в заводской упаковке. И хотя телевизор был дорогим, зазевавшегося дедушку это не остановило, потому что внучка всё равно была дороже.

А метро, чтобы не отставать от дедушки, подарило Гоше проездной билет на двоих в любую сторону!

А билет оказался счастливым! Потому что Гоша моментально пригласил покататься скромную девушку Глашу, которая стояла последней в очереди за билетами, и катал её до тех пор, пока они не поженились.

И теперь Гоша и Глаша вчетвером смотрят по дедушкиному телевизору передачу «Спокойной ночи, малыши». А почему вчетвером? Так потому, что у Гоши и Глаши растут Гена и Галя, и если всех сложить, то получится четыре. А с зазевавшимся дедушкой, внучкой и мячиком – все семь!

* * *

Так что не зря Гоша не отличился до полного безобразия, а остался таким, каким мама родила. К тому же оказалось, что без серёг на лице, пельменей на поводке и чёрного маникюра под ногтями он и сам по себе чего-то стоит. Во всяком случае Министр по форс-мажорным ситуациям с профессиональной фамилией Обломов предложил Гоше такую работу и такую зарплату, что отказаться можно было только с пятой попытки.

А Гоша и не пытался. Зато теперь он работает спасателем, незаметно спасая людей от всяких обломов. Почему незаметно? Да потому что заметно не получается: ведь в дыму, под водой, во время урагана и схода лавины ничего толком не разглядишь.

Но именно в дыму, под водой, в ураганах и лавинах Гоша наконец-то нашёл своё лицо. И хотя оно не сильно от других отличалось, Гоша не стал огорчаться. Ведь у лица, как и у медали, две стороны. Внешняя сторона лица называется – внешность, а внутренняя сторона лица называется – душа.

Но всем известно, что двух душ одинаковых не бывает. Даже у близнецов!

Когда Гоша это понял, то стал работать с душой. А когда работаешь с душой, твою внешность могут запросто повесить на Доску почёта. Во всяком случае, Гошина фотография там уже висит. А под ней красуется табличка: «Лучший спасатель спасательной службы».

Только при чём здесь табличка, если Гошу теперь узнают с такого расстояния, с какого ни одной буквы от другой не отличишь!

Читать дальше

НАЧАТЬ СНАЧАЛА

Добавить комментарий