13

1.

Жил-был в одной стране один человек по имени Федя, который любил считать ворон. Стоило вороне показаться на горизонте, как Федя начинал загибать пальцы и разевать рот от усердия.

Раньше таких разинь называли тюхтями, хонями, шалабурдами, растопырами и даже ротозёпами. Обидно называли, но как иначе, если ротозёпы всё время путались под ногами и мешали людям валять валенки, околачивать груши, смолить крыши и водить корабли.

Особенно вредно было считать ворон в последнем деле. Ведь «вороной» раньше называли отверстие в корме корабля, через которое проходила куриная гузка, или руль по-нашему. Так что если рулевой был шалабурдой, его шаланда доплывала до первого подводного камня и камнем шла ко дну.

Правда, Федя ещё ничего крупного не потопил, не считая часов, фотоаппарата и велосипедного насоса, но всё к этому шло. Ведь он всё время проворонивал указатель «Осторожно, обрыв!», не говоря уже про табличку «Злая собака!».

А однажды Федя ухитрился проворонить день рождения своего начальника, и когда все пришли с подарками, он явился с пустыми руками. Ну и какому начальнику понравится такой бездарный работник? Ясное дело – никакому! Из-за этого Федя нигде долго не засиживался и не залёживался, а вылетал отовсюду как трёхступенчатая ракета.

Хотя если бы Федя и в самом деле был ракетой, он бы ниоткуда не вылетел, потому что обязательно проворонил бы стартовую команду.

* * *

Чтобы сбить ворон с толку, Федя решил найти самую лёгкую работу, где даже катастрофическая ошибка вызывает не взрыв парового котла, а взрыв смеха. В общем, устроился Федя дворником! А чем плохо? Должность хотя и пыльная, зато не требует большой концентрации внимания. К тому же дворник – это без пяти минут дизайнер ландшафта, ну, в крайнем случае без десяти. Правда, в десять минут Федя не уложился. Ему понадобилось ровно одиннадцать, чтобы проворонить свой дворянский инвентарь – метлу, ведро и лопату, выданные ему под слово чести.

А слово чести дорогого стоит, поэтому из гильдии дворников Федю изгоняли с позором. Эполеты, правда, не сорвали и метлу над головой не преломили, но недоверие выразили, причём такими словами, какие мы повторять не будем, даже если попросят.

* * *

После этого случая Федя крепко задумался и думал до тех пор, пока не увидел вторую собаку. Вторая собака догоняла первую. Возможно, вторая собака хотела первую укусить или подставить ножку, или пёс её знает, чего ещё?

По привычке Федя начал загибать пальцы. Заметив это, собаки перешли на деловую рысь. Тогда Федя сел им на хвост. Тогда собаки перешли на галоп. Тогда Федя тоже наддал. Тогда собаки включили пятую передачу и придавили педаль газа до пола. Тогда Федя пригнулся и заработал локтями. Тогда собаки резко вывернули рули и рванули через дорогу.

И Федя рванул, да так сильно, что проворонил красный свет и попал под машину…

* * *

Но ему повезло: он попал не под асфальтоукладчик, а под «Скорую помощь», которая со страшной скоростью доставила его в травматологию. Поэтому у Феди ничего не успело сломаться, а рентген обнаружил у него только порванную штанину. Водитель «Скорой помощи» так этому обрадовался, что дал Феде дружеский подзатыльник.

Рука у водителя оказалась тяжелей домкрата, и у Феди так громко загудело в голове, что старый доктор отложил мокрый снимок и сердито проскрипел:

– Вы бы, молодой человек, не ворон на улице считали, а думали, как до пенсии дотянуть.

– Так я же не ворон считал, а собак, – вяло возразил Федя.

– Собак? Но зачем?

Федя немного подумал и объяснил:

– Так они ж бежали…

– Псих! – нервно выкрикнул водитель и хотел снова стукнуть этого счетовода, но старый доктор укоризненно покачал головой и сказал:

– Наносить увечья в травматологии – вещь совершенно бесполезная.

– Почему? – спросил водитель, потирая кулак.

– Потому что его положат, а тебя посадят. Лучше подбрось пострадавшего домой, а то с порванной штаниной ему далеко не уйти.

Доктор знал, что говорил. Ведь времена теперь такие нервные, что с порванной штаниной на людях лучше не показываться, а то и вторую оторвут вместе с рукавами...

2.

Конечно, Федя много раз пытался выскочить из вороньего окружения, но вороны всё время сужали круги. Из-за этого Федя то стоял под стрелой, то заплывал за буйки, то проваливался в траншеи. А однажды вороны так его заморочили, что он совершил диверсию.

Кстати, диверсия, если кто не знает, это выведение из строя жизненно важных объектов военного и гражданского назначения. В основном диверсии совершаются на железной дороге, потому что там есть где разгуляться. Но Федя ухитрился вывести из строя такую крохотную фирму, где не то что разгуляться, а даже чаю с размахом не попить. Да и к железной дороге она не имела никакого отношения, не считая двух подстаканников, которые начальник этой фирмы забыл вернуть проводнику вагона, когда ездил в командировку.

В общем, в один прекрасный день на этой мизерной фирме появился долгожданный заказчик, которого ждали так долго, что многие не дождались. И пока начальник думал, кому из оставшихся поручить этот исторический заказ, ему под горячую руку подвернулся Федя. А почему под горячую? Да потому, что Федя зазевался и не удержал железнодорожный подстаканник. В результате горячий чай вместе с сахаром и лимоном опрокинулся начальнику на руку, отчего рука сразу нагрелась, и начальник сгоряча поручил Феде это эпохальное задание, которое ни в коем случае нельзя поручать тюхтям, хоням, шалабурдам, растопырам и ротозёпам. А чтобы лишний раз не натыкаться на рассеянного Федю, начальник, опять же сгоряча, отправил его домой, чтобы ночью тот пораскинул мозгами и утром предоставил результат.

* * *

Результат превзошёл самые смелые опасения.

Дело в том, что утром вороны сильно обрадовались свежему мусорному баку и своим карканьем заглушили будильник. От этого Федя примчался с пакетом документов, когда заказчик уже сидел в машине, а начальник из последних сил удерживал его за пуговицу.

Увидев Федю, начальник бодро подмигнул заказчику (мол, знай наших!) и сунул свободную руку в пакет. Но вместо чертежей и расчётов выгреб оттуда картофельные очистки, яблочные огрызки и плохо выжатый чайный пакетик.

Заказчик был сильно удивлён. А начальник ещё сильней. От этого у него снова нагрелась рука, причём так сильно, что пуговица, за которую он держал заказчика, расплавилась, и заказчик со страшной скоростью уехал искать другую фирму.

Но удивляться тут нечему. Просто, выбегая из дома, Федя решил попутно выбросить мусор. А чтобы не попасть впросак, пакет с чертежами он взял в правую руку, а пакет с мусором – в левую. Но во время пересчёта ворон Федины руки незаметно перепутались, из-за чего пакет с чертежами очутился в мусорном баке, а пакет с мусором приехал на работу.

Кстати, сам Федя мог бы и не приезжать, потому что его в тот же день уволили за злостное растопырство.

* * *

Что и говорить, жилось Феде несладко. Ведь без постоянной зарплаты сахаром не разживёшься. Только где взять постоянную, если и переменную никто не предлагает?

А ведь расходы ротозея обычно превышают его доходы, особенно если ротозей любит яйца вкрутую. Федя любил, однако всё время проворонивал момент наступления крутизны. Из-за этого вода выкипала и приходилось покупать новые кастрюльки. При этом сгоревшие кастрюльки гасили под собой огонь и наполняли кухню газом. А полная кухня газа – это первый шаг от оседлой жизни к кочевой.

Но когда до взрыва дома осталось не больше десяти яиц, Федя взялся за ум и завёл собаку, чтобы та лаяла, учуяв газовый запах. Только собака оказалась ещё умней: она и без газа лаяла как сумасшедшая, а учуяв горящую кастрюльку, просто выходила из себя и заодно выводила соседей.

* * *

И всё же Федя верил, что и на его улицу придёт праздник. И праздник приходил, только Федя ни разу ему не открыл, потому что вместо дверей стоял у окна, разинув рот. Немного потоптавшись, праздник звонил к соседям. А уж соседи удачу не упускали: услышав звонок, они затаскивали праздник к себе, а потом покупали машины, удачно женились, получали наследство от полузабытой бабушки и меняли кафель в туалете.

У Феди же всю было шиворот навыворот: машины его обляпывали и обругивали, его невесты в последний момент оказывались замужними, его бабушка второй месяц не получала пенсию, а старый кафель совершенно не хотел меняться и оставался в пятнах, даже когда Федя тёр его наждачной бумагой.

В довершение всего умная собака Федю укусила. Не сильно, но больно. Зато он сразу вспомнил, что забыл купить собачьей колбасы. А без собачьей колбасы собака за себя не отвечает.

Пришлось срочно бежать в супермаркет «Кушать подано!». Но попав внутрь, Федя моментально забыл про колбасу и, разинув рот, начал считать полки, уходящие за горизонт. Пока не понял, что это не пОлки, а полкИ, готовые к битве за покупателя.

…Неприступной крепостью стояли перец, хрен и горчица. Сосиски и сардельки, сцепились в пулемётную ленту. Кинжальными клинками сверкали просроченные польские шпроты. Шпагаты спагетти и канаты макарон опутали пути к отступлению. Сердито посвистывали варёные раки. Метали икру минтаи. Одурманенные маком бублики катили бочку с повидлом. «Отдай рагу врагу!», – чвакали тушёные кабачки. В дальнем углу пучило баночки с горошком, обещая скорый путч...

И вдруг – трах-тарабах! Это размечтавшегося Федю задели железной тележкой.

3.

Очнувшись, Федя обнаружил себя в рыбном отделе перед огромным аквариумом цвета разбавленной зелёнки. Сквозь мутное стекло на него глазела невзрачная серая рыбёшка. Федя попытался отвести взгляд, но рыбёшка вильнула хвостом и недвусмысленно подмигнула.

«Чего тебе?», – шёпотом спросил Федя, ещё не пришедший в себя после смертельной битвы.

«Купи, тогда скажу!», – тоже шёпотом ответила рыбка и повернулась боком, словно на конкурсе красоты.

Хотя смотреть там было не на что. Рыбка по всем статьям явно проигрывала карпам и толстолобикам, вальяжно слоняющимся по своему пристанищу. Зато она выигрывала в сообразительности и понимала, что никакое это не пристанище, а последняя пристань, за которой последует горячая сковородка с чугунной крышкой.

«Купи меня! Купи! Купи!» – бубнила рыбка, словно знала, что старую сковородку Федя вчера сжёг, а новой ещё не разжился.

И Федя купил. Более того, он попросил, чтобы рыбку положили в кулёк с водой. А когда продавец саркастически хмыкнул, Федя вызвался заплатить и за воду, но обошлось…

* * *

Придя домой, Федя дал собаке леденец, а сам перелил кулёк в банку и спросил:

– Ну?

– Что, ну? – вопросом на вопрос ответила рыбка.

– Ну, купил, и что теперь?

– Теперь буду тебя спасать. Для начала выведи пса во двор. Только не в домашних тапочках! Вернёшься, поговорим.

Рыбёшка командовала так уверенно, что Федя мысленно отдал честь и поплёлся выполнять приказ. И правильно сделал, потому что собака уже пыталась взломать дверь.

* * *

Когда Федя вернулся и снова подсел к банке, рыбка смерила его укоризненным взглядом и рявкнула:

– Пёс!

– Почему? – обиделся Федя.

– Куда, спрашиваю, пса дел, шалабурда?

– Ух! – хлопнул себя по лбу Федя и бросился во двор искать провороненную собаку.

Собственно, на этом рыбья помощь закончилась. Больше Федя не услышал от своей покупки ни слова и даже стал сомневаться в том, что она когда-либо с ним говорила. Да и как она могла говорить? Ведь для этого надо быть либо золотой, как из сказки про старика и старуху, либо щукой, как из сказки про Емелю. Только какие могут быть сказки в рыбном отделе супермаркета, кроме сказочных цен?

Так что рыбка оказалась самой обычной, но Федя горевать не стал, потому что с этой минуты у него всё пошло по-другому.

* * *

Правда, эта минута могла наступить неизвестно когда. А пока всё шло по-старому. Не успел Федя выскочить во двор, как его моментально окружили вороны. По привычке Федя загнул палец, но тут же опомнился и разогнул.

Приободрённый первой победой над превосходящими силами противника, Федя навёл резкость и сразу увидел свою собаку, которая радостно виляла хвостом. Но не ему, а какой-то незнакомке с такими ослепительно рыжими веснушками, что Федя на секунду зажмурился.

Дыша блиц-фрешем и туманами, прекрасная незнакомка кормила собаку ливерной колбасой и почёсывала её за ухом. А собака, вопреки закону всемирного тяготения, томно парила над землёй пузом вверх.

* * *

Говорят, что красота спасёт мир. Но Федю красота убила наповал. Красоты было так много, что не хватало глаз и пришлось открыть рот. Только на этот раз Федя не ротозейничал, а думал. Рот же он открыл для воздушного охлаждения головного процессора. Затем Федя изобразил на лице смайлик, а под ним написал жирным шрифтом с лёгким поклоном:

Вы кто?

– Я Лера, – улыбнулась незнакомка, и её веснушки запрыгали, как солнечные зайчики. – Только мы давно знакомы.

– Знакомы?

– Конечно! Вы живёте на пятом, а я на третьем, – тут рыжая перестала улыбаться и грустно добавила: – Но вы со мной никогда не здороваетесь и всё время смотрите в сторону… А я… А я…

Лера не договорила и вдруг тихо всхлипнула. От неожиданности Федя ляпнул первое, что пришло в голову:

– Здравствуй, Лера! – ляпнул он, но оказалось, что это были самые правильные слова в его жизни, потому что вороны с истошным криком улетели искать другого ротозея.

* * *

В общем, не проворонил Федя своего счастья. А мог! Потому что в августе Лера собиралась рвануть с подругами на море. А на море всякое бывает. Только Лера всё равно рванула, но не с подругами, а с Федей.

И это была не простая прогулка, это было свадебное путешествие!

А уж как собака обрадовалась! Соседи чуть с ума не сошли...

Читать дальше


НАЧАТЬ СНАЧАЛА

Добавить комментарий