Материалы

12

Жил-был в одной стране один человек, которого звали дядя Толя. Дядя Толя был самородком, то есть родил себя сам. Но не в прямом смысле, а в приблизительном. Иными словами, он нигде не учился, зато всё умел. Ну, может, не совсем всё, но почти. Короче говоря, был он  техническим самородком широкого профиля. Такого широкого, что даже фамилия у него была техническая – Силиконников. И правильно, потому что дядя Толя Силиконников был мастером на все руки, на все ноги и на всю голову, в которой не умолкая жужжали разные технические идеи.

Кстати, а вот и он собственной персоной! Как говорится, лёгок на помине! Идёт себе в майке на босу ногу с двумя целлофановыми пакетами, набитыми арбузными корками. Вообще-то, пакетов было три, но один по дороге выскользнул. И это говорит о том, что дядя Толя любил арбузы и ел их прямо с косточками, только корки выплёвывал. Выплюнет корку, крякнет, и так ему станет хорошо от арбузного послевкусия, что смахнёт он со щеки косточку и улыбнётся во все зубы, словно добрый дед Мороз, что подарки нам принёс.

И всё же лучше близко к нему не подходить, чтобы потом не пожалеть. Потому что вблизи дядя Толя злой. И если сравнивать его с дедом Морозом и Снегурочкой, он просто комок нервов, сжатый, как пружина перед разжатием.

* * *

Но только как ему не злиться, если вокруг одни идиоты? И не просто одни, а до Москвы не перевешаешь! И хотя их много, понимают они мало. Точнее, вообще ничего не понимают. Они не понимают даже такой элементарной вещи, как клапан обратного слива, и путают правую резьбу с левой! А про вкрутить ножницами шуруп в кафель или продуть ртом топливную магистраль – вообще говорить не приходится! И это притом, что половина идиотов училась в университетах, а вторая половина – в консерваториях!

– Охламоны! – зеленел от злости Силиконников. – Ни бельмеса не понимают, а туда же!

Под «туда же» он имел в виду местного участкового и других больших начальников, с которыми страна вот-вот накроется медным тазом.

А почему до сих пор не накрылась, дядя Толя объяснял просто. Буквально на пальцах объяснял. Он скручивал из своих мозолистых пальцев ядрёный кукиш, а потом вскидывал его над головой, словно гранату, и сердито кричал:

– Да кто ж им медный таз доверит?

* * *

Вообще-то, претензий к жизни у дяди Толи было столько, что на счётах не сосчитаешь. Правда, все они легко сводились к двум. Для наглядной демонстрации Силиконников раскручивал кукиш обратно, потом складывал освободившиеся пальцы пистолетиком и, злобно сопя, вгонял две главные претензии в пупок собеседника:

1. Президент ведёт не туда, а куда – пёс его разберёт.

2. Участковый вместо борьбы с мафией, не даёт пить пиво на детской площадке.

После этого становилось ясно, что идиоты не знают, что творят. А дядя Толя знал! И если бы у него спросили, он бы сказал. Но они не спрашивали, хотя у Силиконникова был сумасшедший опыт решения жизненных головоломок. Более того, он владел алгоритмом блокировки выкладок в домино, называемом в народе «рыба». И этой рыбой дядя Толя мог запросто забить любого шахматного гроссмейстера, причём на двух досках одновременно.

А чему тут удивляться, если технический самородок перепробовал сто профессий и останавливаться не собирался. Только менял он профессии вовсе не оттого, что был неусидчивым, а оттого, что был неуживчивым.

* * *

Вот свежий пример. Послали Силиконникова проверить, почему не гудит трансформаторная будка. А вдогонку кричат: «Резиновый коврик не забудь!».

Ну, и кто они после этого? Ясно кто! Потому что только идиоты подстилают под ноги резиновые коврики. Ведь и ежу ясно, что от резины ноги потеют, а от потных ног – один шаг к ангине! И потом он же не ногами собирается электрические провода к трансформаторной будке прикручивать! А если током долбанёт, так он и сам долбануть может.

И долбанул! Но ток всё равно долбанул сильнее, отчего у дяди Толи задымилась кепка, а у жильцов пропали свет и колбаса. Свет пропал сразу, а колбаса на третий день. Оказалось, что у колбасы без напряжения падает сопротивление и её побеждает температура.

Одним словом, будка как не гудела, так и не гудит, зато гудит Силиконников. И не просто гудит, а обзывает бывших друзей вражескими словами. Ясное дело, бывшим друзьям это не нравится, и они берут в натруженные руки гаечные ключи и плоскогубцы, чтобы выгнать народного мастера за пределы территории.

И он уходит, оставляя после себя столько злости, что воздух ещё долго искрится…

* * *

И всё же без работы дядя Толя не остаётся. Работой его обеспечивают выпускники университетов и консерваторий, у которых руки растут не оттуда, а совсем из неожиданных мест. Конечно, такими руками можно расщепить атом или понюхать орхидею, такими руками можно даже сыграть на скрипке с оркестром, но пробить дыру в стене – это уж извините-подвиньтесь!

Когда эти умники трезвонили в дверь, сжимая в руках сгоревшие утюги и погнутые лыжи, Силиконников долго буравил глазок недобрым глазом. При этом его охватывала такая жгучая злость, что из ноздрей шибало горячим паром.

Неудивительно, что в конце концов у него ни то что друзей, но и приятелей не осталось. Да и как бы им остаться, если злость производит одних неприятелей?

* * *

Зато в тесном семейном кругу Силиконников мог наверстать упущенное и сколько угодно кричать на глупую тёщу, нерасторопную жену, бестолковых невесток и недотёп-сыновей. Не кричал он только на внуков. На внуков он орал. Причём так громко, что в соседнем подъезде лаяла собака.

Да ладно, внуки! Когда он на них орал, они хотя бы плакали. А остальные специально молчали. Только глупая тёща иногда подавала голос.

– Ты бы, милок, себя поберёг, – в рифму причитала она. – Гляди, как жилка вздулась. Ещё порвётся, а ты ведь не двужильный.

От этих идиотических слов, Силиконникова душила такая злоба, что он выбегал на улицу и жадно ловил посиневшими губами ветер.

* * *

С годами силы убывали, зато злость прибывала, как вода в забитой раковине, отчего он задыхался, хрипел и пучил глаза.

– Понаехали! – скрежетал зубами дядя Толя, заметив на улице японца.

– Лоботрясы! – хрустел костяшками Силиконников, проходя мимо детской песочницы.

– Хамы! – рычал он, услышав смех за стенкой.

Но ещё больше злили голуби и почтальонша. Голуби гадили на подоконник, а почтальонша специально приносила пенсию, когда он скакал на одной ноге, чтобы попасть в штанину и слетать за пивом.

* * *

С каждым днём количество идиотов росло и однажды перевалило за семь миллиардов. Стало ясно: ещё чуть-чуть и никакой злости не хватит! Но хотя злости не хватало, она всё равно хватала за горло и перекрывала кислород, без которого даже водолазы долго не живут.

Это дядя Толя знал точно, потому что водолазом он тоже успел побывать. Но не долго, а всего десять минут. При этом две минуты он погружался, а восемь минут его откачивали. Поэтому Силиконников не стал покупать дурацкий баллон с кислородом, а пошёл в аптеку и купил ингалятор. С его помощью можно было впрыскивать в себя специальное лекарство, которое раздувает лёгкие. С раздутыми лёгкими дядя Толя мог вприпрыжку сбегать за хлебом и пулей вернуться обратно. Но сказать честно, злость никаких лекарств не боялась и перекрывала кислород всё чаще.

Пока не перекрыла так, что дядя Толя умер.

* * *

Но умер он как-то странно. Когда Силиконников приоткрыл глаза, то обнаружил себя не в гробу, а на биллиардном столе, затянутом чёрным сукном. Кроме этого сукна, на столе не было ни шариков, ни роликов, ни понаехавших японцев, ни песочных лоботрясов. Да и за стенкой никто не смеялся. Проще говоря, кроме Силиконникова, вокруг не наблюдалось ни одного идиота.

И тогда Силиконников побежал. Сначала трусцой, потом рысцой, а потом какими-то нетерпеливыми прыжками, какими бегает молодой заяц в поисках зайчихи с пучком морковки.

Примерно через час по биллиардному времени, Силиконников остановился и сделал то, что умел делать лучше всего – он разозлился на идиотов, которые всё это придумали.

Но не успел он дойти до белого каления, как грудь сдавил железный обруч.

Силиконников захрипел и привычно потянулся к дыхательному баллончику. Но его пальцы наткнулись на космическую пустоту и привычно сложились в кукиш.

– Как же это я без ингалятора в космос сунулся? – теряя последнее сознание, прошептал дядя Толя и вдруг совершенно не к месту добавил: – Идиот!

Услышав это, обруч ослабил хватку.

– Ы-ы-ы-х! – жадно втянул воздух Силиконников и неожиданно для себя проговорил: – Так я и воду не взял, и соль, и спички… Дурошлёп!

– Кряк! – послышалось в ответ, и тесный обруч разлетелся на мелкие кусочки.

* * *

– Пульс в норме! – откуда-то из-за биллиардного борта прозвенел звонкий колокольчик.

– В норме – это нормально, но промыть не мешает, – басовито отозвался колокол побольше.

– Странно, зачем надо было дышать сальбутамолом? Жена пациента говорит, что астмой он не страдал.

– А ты, Зоя, сама у него спроси. Видишь, щёки порозовели. Скоро будет как помидорчик! Ладно, пойду вздремну в ординаторской, а ты присмотри. Начнёт хрипеть, знаешь, что делать.

– Что?

– Как что? Меня будить!

* * *

Силиконников с опаской приоткрыл глаза и увидел над собой штатив с клизмой, возле которого хлопотала девушка в белом. Похоже, она только училась хлопотать, потому что на живот капала вода и стекала под спину. Дядя Толя хотел было разозлиться, но вспомнив про обруч, прохрипел:

– Спасибо, ангел…

* * *

С тех пор прошло двадцать лет. И за это время Силиконников ни разу не разозлился, хотя народу в его семье прибавилось. А чего, скажите, злиться, если всем кислорода хватает? И внукам, и правнукам, и соседям, и вновь объявившимся друзьям, и даже голубям, которым он крошит бублик прямо на подоконник.

А когда кислорода хватает, дышится легко!

А когда дышится легко, то распирает не злость, а радость.

А чтобы сильно не распёрло, радостью надо делиться.

Только ни с кем попало, а со всеми подряд.

Вот дядя Толя со всеми подряд и делится, включая нового участкового и нового Президента, которому он пишет письма с пожеланием всего хорошего. Правда, ответа пока нет, но Силиконников знает, что у Президента и без писем забот полон рот, но он молодец – справляется…

В общем, научился дядя Толя любить, что оказалось трудно, хотя не очень.

А самое смешное, что все идиоты сразу куда-то подевались.

Но ещё смешнее, что от пропажи идиотов злость просто задохнулась от злости.

Хык!..

Читать дальше

НАЧАТЬ СНАЧАЛА

Комментарии   

 
+1 #1 Борис Разорёнов 18.09.2021 14:40
Дядя Толя молодец! Потому-что сделал правильные выводы.
Цитировать
 

Добавить комментарий