- Просмотров — 924
Жил-был в одной стране ещё один мальчик по имени Серёжа. Правда, Серёжей его называли только взрослые, а остальные звали Серым. Это было грубо, зато сильно соответствовало действительности. И действительно, никакой Серёжа не станет прикручивать консервную банку к незнакомой собаке или дёргать знакомую девочку за косичку. А Серый станет! Потому что Серый – хулиган. Типа Волка из мультфильма «Ну, погоди!», который всё время хочет слопать Зайца. Хотя, если честно, с таким приставучим Зайцем любой озвереет и начнёт клацать зубами. Но наш Серый и без зайцев был хорош. Его ещё в детском саду через каждые полчаса ставили в угол, как проштрафившегося боксёра, который незаметно ударил соперника коленкой, но не в челюсть, а куда попал.
Только углов Серый не боялся. Подумаешь, угол! Тем более углов бояться – в детский сад не ходить! Не зря же один поэт прямо так и сказал: «Я с детства не любил овал, я с детства угол рисовал». И наш Серый рисовал, потому что угол можно нарисовать одной левой с закрытыми глазами, а для овала нужны специальные мозги с художественным уклоном.
К тому же вскоре углы кончились и началась школа. А в школе в угол уже не ставили. В школе ставили плохие отметки по поведению, которые Серый исправлял на хорошие карманным ножичком. Поскребёт плохую отметку лезвием, потом пририсует нужную загогулину – и всех делов, вернее, дел! Нет, не всех, потому что за подделку дневника папу Серого каждый раз вызывали в школу, откуда папа возвращался злой как Волк, которому приставучий Заяц уронил на голову цветочный горшок.
Правда, злился папа недолго, а ровно до тех пор, пока его снова не вызывали…
* * *
И хотя в школе в угол не ставили, это не меняло дела, потому что Серый загонял себя в угол сам. Проще говоря, он всё время попадал в разные истории, из которых выбраться было не проще, чем из подводной лодки через торпедный аппарат.
В общем, рос Серый круглым обормотом, и друзья у него были не лучше. А один даже хуже. Но про него мы рассказывать не будем, а то и вам захочется. Ведь дурной пример заразителен как кашель в оперном театре. А оперный кашель самый громкий, потому что там акустика хорошая. Ну, всё, больше об этом ни слова, потому что молчанье золото, хотя не всё то золото, что блестит…
К тому же этого одного родители в воспитательных целях увезли в другой город, где его ни одна собака не знала и можно было начать жизнь с чистого дневника. А Серый остался и сразу занял первое место среди последних хулиганов, что совсем непросто, поскольку в первые все метят.
* * *
Во втором классе Серого перевели. Вернее, попытались перевести из второго «Б» во второй «А». Другой бы запросто перевёлся, ну, может, чуть-чуть поревел для приличия. А Серый не стал. Ну, куда, скажите, ему переводиться, если во втором «А» собрались одни зануды типа скрипача Славика Полянского, который пилил так, что собаки выли, и отличницы Оли Малинки, которая умела рисовать зайчика с морковкой. Зато у них во втором «Б» совсем другой коленвал… или коленкор? Вечно их путаю. Короче, у них всё по другому! Один Витька Матура чего стоит, не говоря уже про близнецов Лисичкиных. С этими Лисичкиными просто сладу не было, тем более их все путали, отчего близнецы совсем от рук отбились, так как даже директор школы не знал, кого конкретно наказывать. Зато Серый братьев запросто отличал. А как их не отличить, если у Сашки был оторван карман, а у Женьки были разные шнурки и шишка на лбу. Конечно, в оторванном кармане с шишкой ничего весёлого нет, но с братьями всё равно было негрустно.
* * *
Однажды они притащили в школу крысу, и не дохлую, а дикую, в смысле совершенно не дрессированную на команды «фу!» и «лежать!». Лисичкины её за гаражами поймали целлофановым пакетом на пять кило из супермаркета. Эту гаражную крысу все боялись погладить, а проходивший мимо скрипач Полянский заорал так, что крысу и девчонок пришлось успокаивать.
Тогда Серый набрал полный рот воздуха и погладил, но неудачно, потому что смотрел не на крысу, а на Олю. Вот она и цапнула его за палец. Не Малинка, конечно, а перепуганная крыса. Правда, всё обошлось, не считая сорока уколов в живот против крысиного бешенства…
Ну, и как от этих уйти к тем? Да никак! Потому что с теми надо играть на скрипке, а с этими можно играть в пристеночек на деньги. Вот Серый и не ушёл, а убежал прямо со школьной линейки, которую собрали, чтобы торжественно перевести его к тем и заодно опозорить перед этими.
Конечно, за нарушителем погнались, только не догнали, потому что поначалу оторопели, а потом стало поздно, ведь Серый бегал быстрее трамвая.
* * *
Вот он и рванул. Но чем дальше он убегал, тем сильнее загонял себя в угол. То есть ставил в безвыходное положение. Ведь чтобы выйти из угла, надо попросить прощения, чего Серый терпеть не мог. Так что вернуться было нельзя, а если не вернуться, то как жить дальше, когда последние десять копеек он потратил ещё вчера на пирожок с ливером и два стакана газировки с розовым сиропом!
(И не надо удивляться, потому что в те времена, когда Серый был маленьким, десять копеек были очень большими.)
Хотя про пирожок он вспомнил зря, так как сразу захотелось есть. Причём с такой зверской силой, что Серый чуть не завыл. А как тут не завыть, если нюх у него стал, как у волка, отчего со всех сторон сразу запахло едой. Это было нечестно – знать, что у человека нет ни копеечки, и всё равно пахнуть! Особенно старались пончики, которые усатый дядька в киоске жарил на пахучем подсолнечном масле и посыпал пахучей ванильной пудрой.
Глядя, как богатеи набивают пончиками бумажные пакеты и жуют их за обе щёки, пачкая носы в пудре, Серый впервые пожалел, что ещё не коммунизм. Ведь при коммунизме денег не будет, зато пончиков станет ещё больше и каждый получит столько, сколько влезет.
Одно плохо: в школе говорили, что коммунизм наступит ровно через двадцать лет, и Серый сильно сомневался, что он сможет так долго продержаться без еды. И только он про это подумал, как увидел вдалеке овощной магазин, а перед ним тележку с неказистыми арбузами. Может, из-за этой неказистости возле тележки никого не было, даже продавца, а может, тут уже наступил арбузный коммунизм.
На всякий случай Серый воровато оглянулся и цапнул коммунистический арбуз, размером с гандбольный мяч, а потом не теряя времени быстрым шагом пошёл прочь. Через десять шагов раздался дикий крик: это из овощного магазина выскочил толстый продавец в грязном синем халате.
– Эй, а ну стой! Стой, кому говорят! – орал он и топал ногами для разгону.
Но Серый стоять не стал. Зажав зелёный мячик подмышкой, он бросился в подворотню и побежал быстрее гандболиста, за которым гонятся соперники. Он нырял из одного двора в другой, пока не занырнул в какие-то безлюдный трущобы, где если и ступала нога человека, то очень давно и лишь по особой нужде.
Отдышавшись, Серый понял, что он в безопасности, потому что топота за собой не услышал. Это было хорошо, но плохого было больше: с этим арбузом угол стал ещё теснее и буквально давил на плечи. Получалось, что теперь и в школу не вернёшься, и на улицу не высунешься, где его точно ждёт грязный синий халат с большим ножом для разрезания арбузов.
«Эх, мне бы нож…» – загрустил беглец, потому что любимый карманный ножик у него отобрал папа после очередного вызова в школу.
Но ведь без ножика арбуз не съесть, а не съеденный арбуз сразу выдаст его со всеми потрохами. Значит, придётся сдаваться. Только Серый не привык сдаваться, Вместо этого он нашёл половинку кирпича и раздолбал арбуз на мелкие части, которые на вкус оказались невкусными, зато перемазали штаны с ног до головы и покрыли сандалеты липкими косточками...
* * *
После этого случая Серый в угол себя не загонял. Потому что понял, что делая себе плохо, он заодно делает плохо всем. Ведь, когда он вернулся из бегов, у мамы были заплаканные глаза и от неё пахло корвалолом. Так что теперь Серый держался от углов подальше, особенно от тёмных. Но самое смешное, что в новом классе он тоже нашёл друзей. Причём не с помощью бешеной крысы, а самостоятельно. Короче, подружился Серый, простите, Серёжа, со Славиком Полянским и Олей Малинкой, которые оказались совсем не занудами, а очень даже нормальными. Правда, перед этим пришлось попросить прощения у директора школы за срыв школьной линейки. Но просить прощение тоже оказалось нестрашно, тем более что школа быстро закончилась и началась взрослая жизнь, в которой умение не загнать себя в угол очень пригодилось. Особенно на работе и в общественном транспорте.
Кстати, во взрослой жизни Славик Полянский стал профессором консерватории, а Оля Малинка стала его женой. А Серёжа вместо тюрьмы, куда загнали себя братья Лисичкины и Витька Матура, поступил в строительный институт, после чего стал очень высокооплачиваемым архитектором, но уже не Серёжей, а Сергеем Сергеевичем.
И вот что интересно: все городские здания, которые проектировал Сергей Сергеевич, отличались овальной формой, включая двухэтажную дачу профессора консерватории и его любимой жены.
А когда Сергея Сергеевича спрашивали, почему он всегда выбирает овал, Сергей Сергеевич отвечал просто:
– Не хочу загонять людей в угол!
