- Просмотров — 870
Жил-был в одной стране один Иван Петрович. Хотя, если честно, Иван Петровичей в стране хватало. Куда ни посмотри, обязательно увидишь пару-тройку, а то и больше.
И всё же наш Иван Петрович был один. Но не в смысле одиночества, а в смысле – один такой, и отыскать другого такого было так же трудно, как напороться на иголку в стоге булавок. А всё потому, что наш Иван Петрович отличался совершенно поразительной усидчивостью. Уже в быстроногом детстве, когда все люди ловили бабочек панамкой и гонялись за воздушными змеями, наш Иван Петрович сидел в песочнице, пока его не выдёргивали на обед.
* * *
С возрастом Иван Петрович немножко осмотрелся и с удивлением обнаружил, что, кроме песочницы и горшка, в мире полным-полно других сидячих мест, типа подоконников и чужих коленок в переполненных трамваях. Но больше всего Ивану Петровичу нравилось папино кресло. Папино кресло стояло в просторном кабинете и, похоже, было волшебным, потому что в нём папа делался заметно выше.
Замечательное было кресло! В этом кресле хотелось жить! Когда папа пускал туда маленького Ивана Петровича, то выуживать его обратно приходилось конфеткой на верёвочке.
– Ай, молодец! – говорил папа. – Вот умру, и кресло тебе достанется!
Но умереть папа не успел.
Однажды он опоздал на работу, и в волшебное кресло забрался его заместитель. Папа хотел возразить, но побоялся, потому что заместитель сразу стал выше и шире. Так что сократившемуся в размерах папе пришлось пересесть на обычный стул, задвинутый в самый дальний угол.
Это было плохо, зато маленький Иван Петрович раз и навсегда зарубил себе на носу, что сидеть в мягком кресле надо твёрдо.
* * *
Своё первое кресло Иван Петрович нашёл на свалке за гаражами. Вид у кресла был потрёпанный, зато все колёсики уцелели. А колёсики как раз и есть лучшее средство для достижения усидчивости. Ведь если мелко перебирать ногами наподобие рака-отшельника, то можно ходить не вставая и с хорошей скоростью.
Только скорость Ивана Петровича не волновала, его волновало сцепление. Но не то сцепление, которое сцепляет двигатель с коробкой передач, а то, которое сцепляет человека с сиденьем. Чтобы усилить сцепление до полного зацепления, юный изобретатель пришил на штаны и сидушку липучки, отодранные от бабушкиного тонометра.
Испытания прошли успешно! В результате у Ивана Петровича повысилось настроение, а у бабушки – давление, так что эффект получился двойным!
* * *
Научившись стойко сидеть, Иван Петрович занялся поисками законного волшебного кресла в каком-нибудь большом кабинете. Но оказалось, что все большие кабинеты, даже самых маленьких размеров, давно заняты.
Их занимали очень усидчивые люди. Кроме липучек, они пользовались полуботинками, то есть прибитыми к полу ботинками, и носили за пазухой камень. Так что сдвинуть их с насиженного места было практически невозможно!
Но Иван Петрович сдвинул! И ни кого-нибудь, а начальника отдела районного хозяйства, который зазевался, то есть заснул на совещании у Министра бытового обслуживания населения страны.
* * *
На новом месте Иван Петрович проявил себя с лучшей стороны, хотя не все эту сторону видели. А как её увидишь, если свою лучшую сторону Иван Петрович прятал в кресле. Да и сам Иван Петрович вёл себя скромно: он не делал из письменных жалоб самолётики, не выгонял посетителей пинками и не резал селёдку на важных документах.
Он просто всех пересиживал.
– У нас опять не топят! – сипели посетители и кашляли в сжатые от злости кулаки: – Жэ-Ка-Ха, Жэ-Ка-Ха!
– Затопят! – солидно гудел Иван Петрович, незаметным движением проверяя прибитые к полу ботинки и силикатный кирпич за пазухой.
– Когда?
– Да хоть завтра!
– А точнее?
– Точнее, через неделю.
– Но вчера вы обещали, что затопят сегодня.
– И что, не затопили?
На этом разговор догонял свой хвост, то есть закруглялся. А начать сначала у посетителей не получалось, потому что их подгоняли другие посетители, у которых только что снесло крышу.
Зато у Ивана Петровича времени было хоть отбавляй, и это делало его вечным победителем. Словно курица-наседка, он высиживал просителей, пока те не вылетали из кабинета, трепеща крылышками. А за дверью их ловили небритые люди, за которых двух бритых дают, и решали все вопросы.
Они легко меняли асфальт, вставляли стёкла, продували трубы и догоняли улетевшую крышу. И хотя жильцы всё это давно оплатили, с них тем не менее брали деньги. Причём двойные! Но не из жадности, а чтобы хватило Ивану Петровичу, который своей исключительной усидчивостью доводил просителей до состояния полной готовности.
А проситель, доведённый до полной готовности, готов расстаться даже с тройными деньгами!
* * *
И всё-таки однажды Иван Петрович досиделся. Иными словами, пересидел сам себя. А случилось это так…
В центре подведомственного Ивану Петровичу района образовалась приличная лужа совершенно неприличных размеров. И хотя на её ликвидацию постоянно выделялись государственные деньги, они чудесным образом растворялись в мутной воде. Правда, кое-что выпадало в осадок, поэтому Иван Петрович лужу любил, а что народ возмущается, так на то он и народ.
И вот в один прекрасный день, когда с неба сыпала ледяная крупа размером с перловую, в луже застряла машина большого начальника. Нет, не большого, а просто огромного, имя которого назвать не представляется возможным, поскольку последствия непредсказуемы. Говоря честно, если бы в лужу залетела летающая тарелка, то в это было бы легче поверить, чем в застрявшую правительственную машину.
Во-первых, правительственные машины нигде застрять не могут, потому что у них под капотом два запасных мотора, а в багажнике вертолёт.
Во-вторых, правительственные машины не ездят по лужам.
В-третьих…
Но причём здесь «в-третьих», если и вертолёта достаточно? И всё же это случилось, а кто не верит, пусть пойдёт и спросит.
* * *
А теперь представьте унылую картину: посреди лужи чуть ли не по шею увязла инопланетная машина с государственным флагом на крыле, а вокруг сплошная перловая каша, в которую не то что государственной ногой ступить жалко, а даже плюнуть противно. А тут ещё набежал народ и достал мобильные телефоны. Но не для того, чтобы вызвать спасателей, а для того, чтобы выложить этот прикол на Ютубе и заработать сто тысяч просмотров.
С целью же просто заработать из всех щелей вылезли журналисты с камерами высокого разрешения, хотя у них самих даже низкого разрешения на съёмку больших людей в перловой каше не было.
А потом как черти из табакерки выскочили правозащитники, оппозиция, девушки с плакатами, неформалы с бейсбольными битами и формалы со слезоточивым газом.
И тут все заметили, что у кромки лужи маячит какая-то неясная фигура без штанов, чем-то напоминающая начальника районного хозяйства, тем более, что так оно и было. Перед народом действительно предстал сам Иван Петрович, резко выдернутый из любимого кресла, а заодно из брюк на липучках твёрдой рукой Генерала госбезопасности.
Но толку от силового воздействия было мало: в спасательных работах начальник районного хозяйства ничего не смыслил, а сказать машине с государственным флагом «приезжайте завтра» было нечем, потому что без штанов Иван Петрович совершенно потерял лицо.
Положение становилось критическим. И тогда Иван Петрович вспомнил про свою лучшую сторону и перенёс на неё всю тяжесть ответственности. То есть сел! Но так как кресла под ним не оказалось, то сел он в лужу, чем сильно подмочил свою репутацию.
А ведь мог бы и не подмочить, если бы потратил государственные деньги не на собственную дачу, а на ремонт ливневых стоков!
* * *
Надо ли говорить, что подмоченного Ивана Петровича не могли не выгнать из волшебного кресла без права занимать его в течение ближайшей тысячи лет. Не могли, но всё равно выгнали. А пока его гнали, Иван Петрович вспомнил, что есть дело, в котором он кое-что понимает!
Это дело было связано со шнурками. Говоря проще, однажды у Ивана Петровича развязались шнурки, и он их завязал. А пока завязывал, заметил, что его башмаки немного стоптались. И тогда, неожиданно для себя, Иван Петрович собственноручно поменял набойки на каблуках и косячки на носах. Это получилось так легко, что Ивану Петровичу понравилось. И он с нескрываемым удовольствием отремонтировал обувь всем родственникам, соседям и знакомым, даже когда те не хотели.
* * *
Неудивительно, что, оставшись без кресла, Иван Петрович занялся ремонтом обуви и сразу из неприступного начальника превратился в добродушного сапожника Петровича, который в своём деле на ходу подмётки рвёт, в смысле, ловко их приколачивает. Правда, сидит он теперь не в кабинете, а в будочке на сапожной табуреточке с пружинистой сидушкой из чепрачных ремней. Сидит себе и молоточком постукивает, а сам улыбается направо и налево.
Улыбаться приходится часто: ведь нынче у Петровича клиентов больше, чем у начальника районного хозяйства просителей. К тому же просители уходили ругаясь, а клиенты уходят весело цокая металлическими подковками.
Так что, всем хорошо!
И пусть работа сапожника требует неимоверной усидчивости, Петрович этого не боится, потому что настоящий мастер никогда в лужу не сядет!
