- Просмотров — 465
ИСТОРИЯ ПЯТНАДЦАТАЯ.
НЕ СУЙ ПАЯЛЬНИК В ПОДОДЕЯЛЬНИК!
Сантехник Ерёмушкин – лучший человеческий друг Зайки, не считая дедушки Васи, бабушки Фроси, внучки Мани и внучки Ани, часто приходил в лес понасобирать бесплатных грибов, чтобы потом их съесть. Но не потому, что он был такой заядлый грибоед, а потому, что он их любил.
И тут не было ничего удивительного, ведь оно так обычно и бывает: кого любишь, того и ешь! Или грызёшь! Или хотя бы дёргаешь за косички. Удивительным было другое: в этот раз сантехник Ерёмушкин пришёл не сам. В смысле, не один. А точнее, вдвоём. А если уж совсем точно, то он пришёл с какой-то бабушкой, которую никто раньше не видел.
Эта невидимая бабушка была в платочке, ботах и кошёлке… Ой! Хотел сказать точно, а получилась какая-то чепуха. Ведь как раз в кошёлке бабушка и не была. Как раз кошёлку она держала в руках – то в одной, то в другой, то в третьей, в смысле, в двух сразу, будто там лежало что-то очень ценное, хотя так оно и было! Но об этом я расскажу чуть позже, а сейчас просто напомню, что такое кошёлка, если кто забыл. Кошёлка – это такая корзинка, которую плетут не из прутиков, а из тряпочек и ниточек.
Ну, а что такое платочек вы знаете. Это тряпочка, которую носят на голове. Да и про боты вы слышали, только, скорее всего, не про те, а про другие. Потому что, скорее всего, вы слышали про роботов, которые живут в компьютере и сокращённо называются ботами. Эти боты всё время лезут куда не надо и мешают играть в игры. А бабушкины боты никому не мешали, потому что были простыми резиновыми полусапогами для хождения по грязи и мелким лужам.
* * *
– Это бабушка Бабарыкина, – объяснил сантехник Ерёмушкин. – Соседка моя застенчивая, которая за стенкой, живёт. Правда, на другом этаже и в другом подъезде … А тут такая незаурядица – на кухне кран потёк и раковина забилась… Короче, вся жилплощадь под воду ушла вместе с ковриками и домашними тапочками. Ясно?
– Ясно! Но не очень… – пожал плечами Зайка.
– Почему?
– Потому что у нас, у зайцев, нету ковриков и домашних тапочек. Мы, зайцы, по своим ямкам босиком ходим. И стенок у нас нет. Зачем в ямках стенки?
– Молодцы! Была бы свободная минутка, я и сам бы зайцем заделался. Чем по люкам лазить, гулял бы под ёлкой и воздух нюхал!.. В общем, воду я перекрыл до последней капли, и теперь ей нечем пододеяльники стирать.
– Нечем-нечем! – закивала платочком бабушка Бабарыкина. – В кране сухо, а до речки далёко. Пока дойдёшь – уже темно. А в темноте стирать не видно.
– Почему далеко? – удивился Зайка. – Речка сразу за Муравейником. А Муравейник сразу за кустами.
– Так мы для речки и пришли! – закричал Ерёмушкин. – Веди!
* * *
Речка Кувшинка бабушке понравилась. А ботам – не очень. Ботам нравились мелкие лужи, а глубокая Кувшинка затекала им внутрь.
Пришлось бабушке боты снять и поставить рядом с кирзовыми сапогами Ерёмушкина, которые затекания не боялись, но решили остаться на берегу, чтобы подышать свежим воздухом.
И пошла стирка! Да такая, что даже Бобр Бобруевич и Бобрик на шум из речки вынырнули. А лягушки-квакушки наоборот – в речку нырнули и выпучили оттуда глаза. Да и любой бы выпучил, потому что в стирке пододеяльников бабушке Бабарыкиной не было равных. Вытряхнув все пододеяльники из кошёлки, она начала их яростно топить и тут же выдёргивать, и снова топить. И так сто раз без перерыва! Даже непонятно, откуда у бабушки силы брались. Наверное, от лесного воздуха и речной воды.
Но и это было не всё. Смахнув со лба брызги, бабушка Бабарыкина принялась лупить пододеяльниками по Кувшинке – плюх-плюх и шмяк-шмяк, чтобы от них поотскакивали даже невидимые пятнышки.
А когда пододеяльники наглотались воды и промокли до нитки, за дело взялся Ерёмушкин. Своими мозолистыми руками он выкручивал их как шурупы из стенки, и от этого безжалостного выкручивания пододеяльники разразились толстыми струями, потом тонкими струйками, потом мелкими каплями. А когда вся вода вылилась, в дело вступил Зайка. Для полной сухости он аккуратно развесил белоснежные пододеяльники на кустах, отчего пододеяльники немножко покрылись грязными пятнами.
* * *
Но бабушка Бабарыкина этому даже, обрадовалась.
– Повторение – мать мучения! – сказала она и начала всё сызнова.
От такого повторения старые пододеяльники стали чище новых, а протёртые чистыми пододеяльниками кусты перестали пачкаться.
– Учись, сынок, стирать пятна! – сказал Бобрику Бобр Бобруевич. – И никогда не забывай умную бобровую мудрость: – Кто чист, тот пушист!
– А кто пушистый, тот чистый! – подхватил Зайка и забарабанил пушистыми лапками по чистому от мокрых пододеяльников животику.
– После работы – помой боты! – подытожила бабушка Бабарыкина.
Но последнее слово всё равно осталось за Ерёмушкиным, который очень любил слова, особенно научные. Сантехник поскрёб гаечным ключом в затылке, крякнул и радостно выдохнул:
– Не суй паяльник в пододеяльник!
– Почему? – не понял Зайка.
Сантехник Ерёмушкин немного подумал и решительно сказал:
– Потому что пятна стираются, а дырки нет!
* * *
На этом и разошлись.
